Книга Я устала быть сильной, страница 32 – Аня Истомина

Выйдя из кабинки в тамбур с раковинами и зеркалом, подпрыгиваю, тихо вскрикнув, потому что в отражении замечаю Рафаэля. Он стоит, оперевшись спиной о стену, и молча смотрит на меня.

— Это женский туалет, — шиплю, обернувшись.

— Логично. Вряд ли бы я нашел тебя в мужском. — усмехается он и, оттолкнувшись от стены, направляется ко мне.

— Что тебе надо? — пячусь.

— Я же сказал: отодрать именинницу, — щурится он, перекрывая мне пути отступления и вжимая в угол между раковиной и стеной.

— Прекрати! — выдыхаю и уворачиваюсь, когда он тянется к моему лицу. — Шлюх своих в туалете будешь драть!

— Тебе сколько лет? — усмехается чудовище, все же зажимая меня в самый угол, и убирает мои волосы за уши.

Замираю, прекращая выступать, и не могу поверить, что Рафаэль аккуратно обводит пальцами мои ушные раковины.

— Раз, — сжав их немного, тянет вверх.

— Ты чокнулся? — возмущаюсь. — Ай!

— Два, — тянет он низким голосом соблазнителя. — Три.

— Это глупо! — брыкаюсь и снова шиплю, потому что он тут же тянет сильнее, приходится замереть. — Хватит!

— Нет, — усмехается.

Смотрю в его лицо, на котором играет самодовольная ухмылочка, и сдерживаю недовольство, чтобы не доставлять этому идиоту удовольствия своими мучениями.

— Двадцать, — он не собирается останавливаться, кажется.

— Тебя задело то, что я отказалась спать с тобой за деньги? — усмехаюсь сердито. — Ай!

— Двадцать один. — сосредоточенно считает он. — Нет. Но, удивлен, что увидел тебя здесь с Басовым. Его профиль тебе нравится больше? Двадцать два.

— Ау! — при речи про Басова он тянет сильнее. — Мне больно!

Рафаэль останавливается и прекращает терзать мои уши, поглаживает их и серьезно смотрит в ответ.

— Что? — хмурюсь и чувствую, как щеки пылают от стыда, возмущения и близости этого душного человека. Я ведь, и правда, будто задыхаюсь в его присутствии.

— Ты не ответила.

— Да что я должна тебе сказать?! — вскрикиваю шепотом.

— Басов с его маленьким членом лучше? — брови Рафаэля сходятся у переносицы, а сам он будто становится больше и заполняет собой все видимое пространство.

— Нормальный у него член! — ахаю от возмущения, в душе не ведая, что там творится в штанах у Ильи Дмитриевича.

Осознаю, что лицо Рафаэля уже совсем близко только тогда, когда он ладонью обхватывает меня за скулы и касается губ коротким поцелуем.

— Двадцать три, — шепчет и снова чмокает, прикусывая нижнюю губу. — Двадцать четыре.

— Прекра… ммм! — сжимаю губы, потому что он собирается поцеловать меня глубже.

— Двадцать пять. — усмехается и проводит пальцем по губам, немного оттягивая нижнюю, но я снова поджимаю ее. — Осталось немного потерпеть. Так же лучше, чем за уши?

— Лучше никак! — возмущаюсь и попадаюсь в ловушку.

Сильные пальцы смыкаются на челюсти, не давая мне закрыть рот, и горячий язык бессовестно затыкает мои мычания. Рафаэль целует жестко, напористо — меня будто сносит товарным поездом.

Хватаюсь за его напряженную руку, потому что меня ведет, но поцелуй уже заканчивается.

— Двадцать пять, — шепчет Рафаэль, глядя на то, как я тяжело дышу.

— Было, — протестую и пытаюсь сдуть со лба упавшую на него кудряшку.

— Черт, сбился. — Рафаэль аккуратно убирает мой локон и снова касается моих губ невесомыми поцелуями. — Придется заново. Кстати, не вздумай ничего делать с волосами.