Книга Я устала быть сильной, страница 27 – Аня Истомина

— З-зачем? — хмурюсь. — То есть, спасибо, конечно. Сколько я тебе должна?

— Рубашку мою верни, — раздраженно фыркает он, открывая шкаф и задумчиво разглядывая рубашки. — И в расчете.

— Хорошо, — встаю и быстро проскальзываю мимо него в ванную, чтобы переодеться. О душе даже не вспоминаю — нужно рвать когти, пока отпускает.

Торопливо переодеваюсь в свое платье, накидываю пиджак. Умываюсь на скорую руку и выхожу.

— Я готова. — рапортую, замирая в дверях и смущенно опуская голову, потому что напарываюсь взглядом на голого Рафаэля.

Он стоит спиной ко мне и натягивает боксеры на шикарную задницу с крепкими, как камень, ягодицами, красиво очерченными мышцами бедер. Кажется, у этого мужчины нет лишней капли подкожного жира — весь рельефный, прорисованный, машина.

Гепард.

— Еще скажи, стесняешься. — усмехается он, оборачиваясь.

Бросаю на него возмущенный взгляд, но глаз больше не отвожу, несмотря на то, что щеки начинают пылать. Да и он уже в трусах.

— Нет, не стесняюсь, — отвечаю сердито и протягиваю рубашку. — Я готова. Скажи, пожалуйста, охране, чтобы выпустили меня.

— Они тебя ждут. Иди. — кивает Рафаэль в сторону двери.

— Ты мне не ответил про Дениса. Он жив? Мне важно знать это, потому что он — мой клиент. — не тороплюсь уходить и бросаю взгляд на плечо Рафаэля. — И нужно обработать раны.

— Дэн жив, но в больнице, пока без сознания, — сухо отзывается Рафаэль и надевает протянутую мной рубашку, как бы давая понять, что моя забота ему совершенно не интересна. — Так что, действуй так, как вы с ним договорились. Жанна и Диана будут жить пока что у меня. Если что-то потребуется, скажешь. Там решим: их привезут или приедешь ты. Разблокируй меня, чтобы я мог с тобой нормально связаться.

— Я уже разблокировала, — вздыхаю. — Всего доброго, Рафаэль.

Не отвечает.

Быстро выхожу из комнаты, когда он отворачивается к зеркалу, спрятанному в двери шкафа. Вот не было толком ничего, а у меня какое-то странное скребущее ощущение на душе. Чувствую себя обманутой, использованной и выкинутой, как ненужная вещь. Или он обиделся за очередной отказ, поэтому так холодно себя начал вести? Или он всегда такой, когда пропадает интерес?

Фыркаю на себя, спускаясь по лестнице, и закатываю глаза. Едва не подворачиваю ногу по неосторожности.

Да какая мне разница, что его так охладило? Я радоваться должна. Все, я свободна, а это значит, что мы больше не будем пересекаться. Я уж со своей стороны точно сделаю все, чтобы свидания с моей клиенткой проходили, как минимум, на нейтральной территории.

— Аккуратнее, — доносится сверху. — Ты телефон оставила.

Рычу, останавливаясь, и разворачиваюсь обратно.

— Не оставила, а забыла, — смотрю на Рафаэля сердито, забирая телефон из его ладони. — Потому что кто-то берет чужие вещи без спроса. Спасибо.

— Больше ничего не забыла? — уточняет он невозмутимо.

— Выкини, — язвлю, а потом доходит, что сумка тоже в комнате.

— Ну, как знаешь, — пожимает он плечами.

— Твою ж мать, — вздыхаю, понимая, что я сейчас окажусь опять на крючке.

— Держи, — Рафаэль достает ее из-за спины и милостиво протягивает мне. — Возвращаться плохая примета. Особенно ко мне в спальню.

— Спасибо, — усмехаюсь. — Это очень мило с твоей стороны.

— Я надеюсь, ты доберешься до ворот? Не заблудишься? Или тебя проводить? — бросает он мне в спину с ухмылкой, когда я снова спускаюсь по лестнице.