Книга Я устала быть сильной, страница 21 – Аня Истомина

— Какие же? — с интересом смотрю на него.

— Да разные: финансовые возможности мужчины, психические, физические. Запросы и возможности женщины. В какую-то нужно вложиться деньгами, с другой — проявить заботу и участие. Третью просто трахнуть так, чтобы она забыла свое имя. И тут уже многое зависит от того, что из этого готов дать мужчина.

— Ты, судя по всему, выбираешь первый и третий вариант, — усмехаюсь.

— В точку. Я не готов вкладываться в женщину морально, но трахаю от души и финансово обеспечен.

— Почему? — хмурюсь. — Что такого сложного в проявлении заботы?

— У меня на это нет времени. Деньги и секс — это тоже приятно, только быстрее. В мире, где женщины не в дефиците, легко можно найти альтернативу той, которой нужно уделять внимание и прорабатывать ее внутренние зажимы.

— Это эгоистично, — усмехаюсь.

— Честно, — не соглашается Рафаэль. — Давай поговорим о тебе.

— Обо мне? — теряюсь. — Зачем?

— Проявлю участие, — оборачивается Рафаэль и широко улыбается.

В темноте салона его белоснежная улыбка выглядит немного пугающе.

— Спасибо, мне не нужно участие, — вздыхаю.

— И деньги тебе тоже не нужны, как я понял. Это значит, что?..

— Прекрати, — усмехаюсь.

— Что тебе нужно просто чтобы тебя качественно расслабили.

— Прекрати. — повышаю голос.

— Трахнули. — заговорщицким шепотом заканчивает он.

— Нет! — возмущаюсь, но вопреки всему по телу пробегает волна мурашек от его пошлых намеков. — Так себе из тебя психолог.

— Ну, так объясни, в чем я не прав.

— Во всем, — возмущенно смотрю на него. — Ты очень однобоко делишь женщин. Одна может нуждаться во всех трех вещах, другая — ни в одной.

— Ну, а ты в чем нуждаешься?

Все, что мне нужно, это простое женское счастье, но…

Сильной женщине не светит сильный мужчина. К ней вечно прилипают инфантилы, которым нужна решала и мамочка, а сильные обходят стороной.

Господи, кто бы только знал, как я устала быть сильной!

Я уже начинаю завидовать девочкам с накачанными губами, которые отдыхают на яхтах и наслаждаются жизнью просто потому, что грамотно умеют себя подать под соусом “дурочек”.

Увы, меня воспитывали иначе, и дурочкой я прикидываться смогу вряд ли.

Потому что мне с детства вкладывали в голову, что я должна уметь сама себя обеспечить, ведь на мужчин надеяться нельзя и выбивать себе место под солнцем “одним местом” тоже.

И я училась.

Старалась быть быстрее, выше, сильнее других. Победы в олимпиадах? Запросто. Диплом с отличием — пожалуйста. Папа сказал адвокатура, значит, адвокатура. И плевать, что перед этим нужно было несколько лет отработать в следственном в таких собачьих условиях, от которых хотелось выть.

Но я не выла. Я, сжав зубы, терпела.

А учеба в академии юстиции, где всем плевать, что у тебя месячные и живот болит? Что у тебя циститы после наряда, потому что ты продрогла насквозь и вернулась с ледяными ногами? Я все это помню, как вчера. И, конечно, ни о чем не жалею, ведь это была юность, а она полна и приятными впечатлениями, но…

Я хотела танцевать, петь, рисовать. Мечтала о театре, кино. Писала стихи. И похоронила это все под папиным “это блажь” и маминым молчаливым согласием.

— Я ни в чем не нуждаюсь, — усмехаюсь, глядя в глаза Рафаэля. — У меня все хорошо. И с финансами, и с сексом, и ни в чьей заботе я не нуждаюсь тоже.