Книга Я устала быть сильной, страница 11 – Аня Истомина

— Почему ты промолчала? — щурится, глядя перед собой.

— А что бы ты сделал, если бы я высказалась? — усмехнувшись, склоняю голову на бок.

— Уволил.

— Это твой ресторан?

— Нет, но мне это не помешало бы.

— А если мне показалось? — хмурюсь.

— Не показалось, — губы Рафаэля брезгливо изгибаются. — Но из-за твоего молчания у меня связаны руки. Слишком хорошая девочка, чтобы кого-то обидеть? Да, Эмма?

Почему-то смущённо отвожу взгляд. Щёки пылают.

— Окей. Будем считать, что меня все устроило. — соглашаюсь. — По крайней мере, он с меня трусы не снимал.

— Кстати, — Рафаэль стреляет в меня таким взглядом, что волосы на загривке встают дыбом, — договор в силе. После работы тебя заберёт мой водитель.

Вздыхаю.

Мне бы ещё до этой самой работы добраться с такими темпами. Спасает, что я как бы на заседании ещё.

— Хорошо, — киваю в надежде, что я до вечера придумаю какую-нибудь отмазку.

Иначе буду ночевать на работе или бежать через окно.

— Ты слишком быстро согласилась, — усмехается Рафаэль подозрительно. — Если бы ты так же покорно согласилась в ответ на мое утреннее сообщение, мы бы с тобой больше никогда не встретились.

— Серьезно? — фыркаю и закатываю глаза. — Тебе нравится играть в догонялки?

— Мне просто нужно, чтобы все было так, как я решил.

— Ты не аутист? — хмурюсь, а Рафаэль резко оборачивается.

В первую секунду пугаюсь, потому что кажется, что он сейчас меня придушит, — настолько яростный его взгляд, но нет, он просто смотрит и, кажется, мысленно расчленяет.

— Не смотри так на меня, — отвожу взгляд, — я не издеваюсь. Например, у аутистов бывают ритуалы. Если они нарушаются, то аутист испытывает жуткий дискомфорт.

— Эмма, — цедит сквозь зубы Рафаэль. — Ты закапываешься.

— Если что, то я не хотела тебя обидеть. — кошусь на него. — Между прочим, такие великие люди, как Моцарт и Эйнштейн были аутистами. Дарвин… С этим можно научиться жить.

— М-м-м, — усмехается Рафаэль. — Я рад. Но я не аутист, извини. Эгоист — да. И я просто хочу, чтобы было по-моему.

Замолкаю. Невозможно достучаться до человека, который не хочет слышать. И, если он осознанно ведёт себя так с людьми, то это ещё страшнее.

Пытаюсь осознать его слова. То есть, если я буду покорно соглашаться на все, что он предложит, то он просто потеряет ко мне интерес? Это так действительно работает или он пытается хитростью загнать меня в ловушку?

Как-то незаметно доходим до моей работы. Притормаживаю и оборачиваюсь к Рафаэлю.

— Надеюсь, я свободна? — усмехаюсь.

— До вечера, — отзывается он с ленивой ухмылкой, напоминая мне своим благодушным настроем сытого льва. Даже его глаза, обычно похожие на море во время шторма, сейчас отливают глубокой умиротворенной синевой.

— Всего доброго, — вздыхаю и тянусь к ручке двери нашей конторы и резко одергиваю руку, почувствовав болезненный удар по пальцам. Дверь с силой распахивается. В проеме застывает наш директор, Архип Евгеньевич.

Мужчина он хоть и молодой, наверное, ровесник Рафаэля, но внешне — полная его противоположность. Невысокий, с круглым большим животом и такой же большой круглой лысиной на голове. Но, зато он успешный предприниматель и просто отличный специалист в области права. Поэтому наша контора на хорошем счету.

А еще я уверена, что он прекрасный семьянин, потому что видела его жену с детьми и они просто невероятно тепло общаются между собой.