Книга Алый пион для Офелии, страница 56 – Катерина Райдер

Несколько дней спустя.

Ида, медсестра, которая вот уже несколько дней ухаживала за Офелией, невысокая, хрупкая женщина средних лет, с угловатыми чертами лица, но мягким взглядом, осторожно поставила поднос с завтраком на прикроватную тумбу. Её движения были плавными, почти невесомыми, будто женщина боялась нарушить царившую в палате тишину. Доброжелательно улыбнувшись пациентке, она поправила подушку под её спиной и тихо сказала:

— Сегодня ты выглядишь намного лучше, но, чтобы поскорее поправиться нужно поесть.

Офелия с видимой неохотой обратила взгляд на поднос, где стояла пиала с рисовой кашей, чуть подрумяненный тост с арахисовым маслом, ломтик сыра и чашка некрепкого чая с молоком.

— Ну же, Офелия, съешь хотя бы бутерброд, у тебя сегодня трудный день.

Медсестра было потянулась за тостом, чтобы подать его пациентке, но та отрицательно качнула головой.

— Я съем кашу, не люблю арахисовое масло.

Дверь палаты тихо скрипнула. В проёме появился высокий мужчина в поношенном сером пиджаке. Его лицо, обрамлённое седыми волосами, было спокойным, но в глазах читалась настороженность. Сняв шляпу, он слегка поклонился и представился:

— Инспектор Йенсен. Доброе утро, мисс. Я приехал чуть раньше коллег, хотел удостовериться, что вы сможете дать показания.

Офелия, переглянувшись с медсестрой, кивнула, жестом приглашая посетителя войти.

— А почему без халата? – строго одёрнула мужчину Ида.

Инспектор Йенсен попятился.

— Прошу прощения, я могу вернуться на пост и…

— Всё в порядке, просто давайте закончим с этим, – вступилась за полицейского Офелия, указывая ему на стул рядом с кроватью. – Присаживайтесь.

— Ты ведь так и не поела, – с лёгкой грустью в голосе произнесла медсестра.

Её слова были полны заботы и мягкости, как и руки, которые всегда оказывались тёплыми, когда она брала Офелию за запястье, чтобы измерить пульс.

— Ничего, перекушу после, – заверила Офелия.

Ида задержалась у её кровати на мгновение, желая убедиться, что всё в порядке, а затем тихо вышла в коридор, оставив за собой лёгкий аромат лаванды.

Йенсен натянуто улыбнулся и, разместившись на предложенном стуле, достал из кармана пиджака блокнот.

— Расскажите, что произошло на вилле Кронберг. Важна каждая деталь.

Офелия тяжело вздохнула, её пальцы сжали край одеяла.

— Зачем вам детали, если я могу назвать имя убийцы? – спросила она, с несвойственной ей жёсткостью.

Инспектор лишь слегка выдал своё замешательство напряжённым прищуром. Всё, что он знал об Офелии: она ранимая и нежная девушка, с трудом справляющаяся с потерями. Врач, наблюдающий её, просил инспектора быть как можно более осторожным в своих высказываниях, чтобы не вызвать у пациентки очередной приступ. Руд и вовсе утверждала, будто её подопечная уже давно страдает от серьёзного психического заболевания. Пол скрывал этот факт от прессы и держал дочь взаперти, пытаясь справиться с недугом самостоятельно. Однако никто не знал, какие именно расстройства терзали Офелию. Её отец унёс эту тайну в могилу. А новые опекуны были осведомлены лишь о том, что девушке нужно принимать лекарства, которые в огромных количествах они забрали из её дома вместе с рецептом от врача, покинувшего страну, как только стало известно о самоубийстве его привилегированного клиента. Однако ни хирург Офелии, ни психиатр, который осматривал её после приступа, не обнаружили серьёзных отклонений. Они объяснили эпилептический припадок, произошедший после разговора с Руд, сильным стрессом и длительной депрессией, вызванной смертью отца.