Книга Алый пион для Офелии, страница 45 – Катерина Райдер

— Господи боже! – закричала Офелия, её голос от страха сорвался на режущий уши визг.

— Он здесь, бежим! – процедил сквозь зубы Адмон, увидев стремительно приближающегося Гамлета и потащил Офелию прочь от дома, прямиком в чащу, где беда могла поджидать за каждым кустом…

Ночь окутала лесные угодья Кронберга плотным покровом тьмы, и лишь тусклый свет луны пробивался сквозь кружева дубовой листвы, отражаясь на лице Офелии первобытным страхом. Они с Адмоном бежали изо всех сил, но чувство безопасности казалось недосягаемым и отдалялось от них всё дальше с каждым рваным вздохом, вырывающимся из груди. Босые ступни Офелии терзали обломки мелких веток и шершавые желуди. Шаг за шагом боль становилась всё ощутимее, но она старалась не обращать внимания, зная, что, если остановиться хоть на миг, можно лишиться жизни.

Внезапно юбка материнского платья зацепилась за сук и Офелия, потеряв равновесие, рухнула на землю, увлекая за собой брата. Трава не смогла смягчить падение. Очередная волна боли прошлась по правой стороне тела, особенно остро пронзив лодыжку и колено. Не сдержавшись, Офелия заскулила, точно раненый зверь, и обмякла, не желая двигаться. У неё больше не осталось ни сил, ни мужества. Всё было напрасно…

Адмон, глухо выругавшись, подполз к сестре и, взяв заплаканное лицо в свои руки, попытался поймать её взгляд.

— Эй, не время раскисать, мы выберемся отсюда, обещаю, – прошептал он. – Вставай, нужно идти.

Однако Офелия не реагировала и, казалось, полностью поддалась отчаянью. Проведя большими пальцами по её щекам, собирая солёные слёзы, Адмон заметил алые следы и в испуге взглянул на свои руки. Ладонь, которая прежде держала Офелию, оказалась в крови, но кровь была не его. Схватив сестру за запястье, он обнаружил на её бледной коже несколько порезов. Вероятно, выбираясь из дома, она всё же поранилась об осколки.

— Вот чёрт, – с досадой произнёс он и потянулся к её юбке, намереваясь оторвать лоскут.

В этот момент Офелия и пришла в себя, с негодованием вырывая материнское одеяние из его рук.

— Что ты делаешь? – воскликнула она возмущённо.

— Тсс, – шикнул Адмон, опасливо оглянувшись по сторонам. – Ты порезалась, нужно перевязать.

— Не смей, платье мамино, – запротестовала Офелия.

— Я знаю, но ты всё равно его уже испортила.

Офелия потрясённо всхлипнула и осмотрела юбку: та действительно была разорвана в нескольких местах. Увидев, во что превратилось платье, она заплакала ещё сильнее.

— Перестань, чего ты как маленькая? – нахмурился Адмон. – Это всего лишь тряпка, она не важнее твоей жизни. Если в рану попадёт зараза…

— Хорошо, – обречённо выдохнула Офелия, понимая: ей уже совершенно наплевать и на возможное заражение, и на любимое платье, и на то, что случится после.

Оторвав приличный кусок ткани, Адмон бережно перевязал руку сестры, мысленно прикидывая, что делать дальше. До рассвета оставалось несколько часов, ближайшая деревня находилась в девяти милях, и на местности они совершенно не ориентировались. К тому же Офелия была босиком и, возможно, при падении подвернула ногу.

— Ты идти сможешь? – спросил он, закончив с её рукой.

— А какой в этом смысл? Мы ведь даже не знаем, куда идти, – безжизненно ответила Офелия, глядя стеклянными глазами на сумрак, танцующий среди деревьев.