Книга Алый пион для Офелии, страница 12 – Катерина Райдер

— Ты что творишь?! – воскликнул он, выбросив вверх руку, чтобы уберечь от намокания хотя бы часть махровой ткани. – Я же пошутил!

По позвоночнику Офелии, ставшим прямым как жердь, прокатилась волна неприятного жара. На миловидном лице отразилось нечто сложное, многоликое. Не ясно было собирается девица разрыдаться или гневно закричать.

— Дурные у тебя шутки, – в итоге оскорблённо фыркнула она и, сделав над собой усилие, немедленно засеменила к вилле.

— Как и твой характер! – крикнул ей вслед Гамлет. – Заканчивай строить из себя бедную сиротку. Я знаю таких как ты! Насквозь вижу…

— Тогда советую купить очки и зрение проверить, идиот! – не оборачиваясь ответила Офелия, сталкиваясь на террасе с Клайвом, который вышел на улицу с чашкой чая и увесистой книгой подмышкой.

— Что стряслось? – спросил он, глядя в пылающее возмущением лицо.

— Он невыносим, и я не справлюсь. Простите, – категорично заявила Офелия, фурией влетая в дом.

Негодование и обида охватили Офелию подобно яркому пламени, опасно вспыхнувшему в безветренный день. Она заметалась по спальне, словно бабочка, пойманная под стеклянный колпак. Каждое движение: будь то наклон головы, нервное потирание рук или горячее дыхание, срывающееся с губ мычанием, являло собой отражение неразрешённых чувств. Стыдливое смущение вилось змеиным клубком в животе, а путанные мысли, точно приговорённые к забвенью звёзды, беспорядочно вспыхивали в голове, срывались и гасли на дне сознания, где возбуждение сменялось полной растерянностью.

Остановившись перед зеркалом, Офелия взглянула на своё отражение, в котором угадывалась не только невинная красота, но и торжество внутреннего конфликта. Впервые в её сердце было так много разных чувств и губы, вдруг, невольно расплылись в улыбке…

— Идиот? – произнесла она с несвойственной ей язвительностью.

Прежде Офелия не позволяла себе грубых высказываний – была слишком хорошо воспитана, чтобы опускаться до сквернословия.

— Но ведь и правда, идиот! Боже… – из груди вырвался тяжёлый вздох. – Нужно отвлечься.

На глаза, весьма кстати, попала портьера, по-прежнему мирно покоившаяся на спинке стула. Ночь стремительно сгущалась, укрывая Кронберг тёмной неприветливой вуалью, и мысль о незанавешенном окне внушала чувство уязвимости. Офелия испытывала глубокий страх перед этим ощущением. Именно оно становилось источником её неконтролируемых приступов паники, в борьбе с которыми нередко приходилось обращаться к валиуму.

Потолки здесь были весьма высоки, это закладывало сомнения в том, что девушке ростом чуть выше среднего удастся справиться самой. Однако Офелия всё же решила попробовать и, переместив стул к окну, забралась на мягкую обивку, но даже встав на цыпочки, дотянуться до карниза не смогла.

И без того скверное настроение, окончательно испортилось. К тому же, Адмон куда-то запропастился. Темнота снаружи разинула свою черную пасть, отражая в стекле озадаченное девичье лицо. Офелия, безусловно, могла попросить помощи у Клайва, но невыполненное обещание расположить к себе Гамлета не позволяло обращаться к нему с просьбами так скоро. Потому она решила, что справится сама. В конце концов ей не хватало всего-то четверть фута^[1].

Окинув комнату ищущим взором, Офелия заметила дверь кладовки. Вещи она до сих пор не распаковала, оттого внутрь не заглядывала. Возможно, там могло оказаться нечто полезное?