Книга Всё равно люблю, страница 81 – Лика П.

— Что это? – неотрывно глядя на бирюзовый предмет, задаёт вопрос, обращаясь ко мне.

— Положи блюдо на стол и посмотри.

— Это мне? – подняла всё же свой взгляд на меня, продолжая держать горячее в руках.

— Ты очень смекалистая.

Она улыбнулась на мой «искромётны» юмор. Я встал, и чтобы облегчить задачу, забрав блюдо из рук Кати, поставив его на стол. Она потянулась к прямоугольному предмету, поднеся ближе к себе.

— «Тиффани», – прочитала известный ювелирный бренд на коробке, – о Боже… Хасан, мне даже страшно открывать.

— Открывай, птичка, я же не мог тебя оставить без внимания, вернувшись из поездки.

Она подняла на меня свои изумруды, переполненные нежностью ко мне. – Открывай, девочка, – мягко дотронулся до её лица. – Пока наше горячее не покрылось коркой льда, – птичка улыбнулась на выдохе, ответив:

— Хорошо, – и закусив изнутри нижнюю губу, наконец открыла бархатную коробочку, приоткрыв, рот ахнула, от увиденного, шумно вдохнув.

— Это означает, что тебе понравилось? – уже догадался, что браслет с изумрудами, который подобрал под цвет её глаз, пришёлся по вкусу, но потешить себя был не прочь.

— Очень-очень понравился, такой нежный… спасибо, Хасан, – сказала и заморгала от накативших слёз.

— Надеюсь, это от радости? – глянув в хлопающие на кукольный манер ресницы, спросил я.

— Ну конечно от радости! – засмеявшись, ответила, и прильнула ко мне.

— Ну, давай свою руку, надену, – взяв тонкое золотое плетение двумя пальцами, чтобы соединить на запястье, которое Катя добродушно подставила, но нахмурился, увидев вдруг, исколотые и немного припухшие пальцы. – Это откуда? – недоумённо спросил.

— Ой! – воскинула, и подняла на меня виноватый взгляд. – Это случайно вышло, можно сказать, производственная травма.

— Катя, я всегда чувствую, когда мне лгут, поэтому даже не пытайся.

— Я и не пытаюсь. Ну, пожалуйста… давай не будем? такой хороший вечер, я так счастлива. Это правда моя вина. Так получилось, – вздохнув, спросил:

— Тебя вообще, можно одной оставлять? Ты когда-нибудь покалечишь свои руки окончательно.

— Я буду впредь осторожной, и ты не оставляй меня больше одну.

— Это шантаж? – спросил, застёгивая тончайшей работы ювелирное изделие на изящном запястье.

— Можно и так сказать, – ответила, переключившись полностью на своё запястье. – Зелёненькие и так сверкают, – я внутренне улыбнулся.

— Это изумруды, под цвет твоих глаз, – она закусила нижнюю губу, сдерживая улыбку.

— И что это значит на этот раз?

— То, что ты лучший мужчина из всех существующих, – всё-таки показала мне свои зубки, широко улыбнувшись.

— А ты многих мужчин знала? – во мне заговорил собственник. —Присаживайся.

мы расселись по местам, я положил по куску запечённой сёмги, и несколько ложек овощного салата.

— Нет, ты единственный. Забыл? Я тебя с детства люблю, – поднося к довольному лицу кружочек огурчика и пряча его во рту.

— Ну и отлично, – ответил, оттаивая, – Ешь рыбу, остыла уже.

— Я ем.

Мы ненадолго поймали тишину, трапезничая. Я всё поглядывал на её пальцы.

— Как всё же так вышло, что ты так искололась? Иголкой?

— Нет, булавкой. Давай не будем об этом? Я тебе хочу платья показать, которые я сшила. Надеюсь, тебе понравится, – лиса, однако, моя птичка. Ладно, позже выясню.

— Не сомневался, что справишься. Но сначала отужинаем.