Книга Всё равно люблю, страница 69 – Лика П.

«Спасибо большое за самый лучший подарок! Люблю тебя и безумно скучаю. Твоя птичка».

Кликнула отправить и довольная собой, убрала смартфон обратно в карман…

Примерно в три часа дня пришла экономка. Застав меня за работой, скептически окинула своим взглядом.

— Не обязательно врываться, Агата Львовна, Вы могли бы и постучать, – обратилась к ней.

Она была у меня пару дней назад, ничего хорошего кроме привычного и неприятного осадка вспомнить не могу, эта женщина зациклилась на своей значимости в этом доме.

— Не вижу в этом необходимости, ты же не голой своё тряпьё шьёшь, – бросив жест рукой, в сторону вешалок, на которых, была аккуратно развешана уже готовая униформа для горничных. – Ну-у… и как дела портниха? – послышался сарказм с её стороны.

— Не хочу Вас расстраивать, но у меня всё хорошо, – улыбнулась недовольному лицу в очках. – Мне осталось дострочить лишь, небольшие мелочи.

— Хм… – а ты стала наглее, – заложив руки за спину, экономка по-хозяйски расхаживала по залу.

— Вы имели в виду смелее? – уточнила, продолжив строчить манжеты.

— Нет. Именно наглее.

— Не стану Вас переубеждать, тем более, это ни к чему не приведёт.

— И правильно. Откуда это? – спросила, остановившись у дивана, глядя на подарок Хасана.

— Это лук, – ответила, не расслышав вопроса из-за звука работающей машинки.

— Я не спрашиваю «что это». Спрашиваю, откуда?

— А что Вас смущает? – не хотелось ей говорить, что это от Хасана. У этой женщины способность, всё опошлить.

— Ты права, смущает. Дорогая вещица, – провела указательным пальцем по основанию стрелы, выглядывающей из колчана. Я могу отличить фабричное от ручной работы.

— Как Вы поняли? – спросила я, подойдя к ней. Мне было любопытно.

— По клейму, вот, смотри, на внутренней стороне лука и скорее всего на дне колчана. Экономка ловко перевернул колчан, придерживая стрелы. – Так и есть. Видишь оттиск инициалов?

— Да, действительно, – ответила я, всматриваясь в них.

Положив предмет на место, развернулась ко мне на сто восемьдесят градусов и сложила на своём чёрном платье ладони спереди. От её резких манипуляций я отпрянула.

— Итак, в который раз уже задаю один и тот же вопрос. Откуда этот предмет в твоём… жилище?

— Он мой.

— Хм… у тебя нет на него средств. Он краденный, верно? – в её глазах читалась уверенность в своей правоте. Она-таки уличила меня в воровстве и наконец, вывела на чистую воду. Я побледнела до дурноты от мнимых обвинений. Видимо, мою бледность и молчание, экономка восприняла, как признание, а растерянность, как доказательство моей вины.

— Боже мой! – воскликнула она, хотя ранее была всегда сдержанной. Расхаживала по комнате, переводя своё дыхание, положила растопыренную ладонь на тяжело вздымающуюся грудную клетку, а другой подпёрла бок. Вдруг остановилась посередине зала и, запрокинув голову, начала смеяться в потолок, видимо, каким-то неожиданно пришедшим мыслям. Открыв рот, я наблюдала за разительными переменами со стороны женщины, такое поведение совсем ей несвойственно. Прекратив свой смех, больше походивший на победоносный клич, повернула ко мне голову, с абсолютно серьёзным выражением лица. Нельзя было сказать, что ещё пару секунд назад она смеялась.

— Ах ты, воровка, я вызову полицию надо убедиться, что ты ещё успела наворовать! – сыпала обвинениями в мой адрес. – Какой у тебя был план?! Говори! С кем ты в сговоре?! Ах ты ж бедная овца! А мы тебя приютили, пожалели! Я с самого начала знала… Правильно говорят, не делай добра – не получишь зла!