Книга В объятиях дьявола, страница 182 – Миранда Эдвардс

Один демон повержен.

Я чувствую, что близка, да и Ник на пределе. Его губы бродят по моей шее, а руки крепко сжимают ягодицы.

— Росс, неужели ты позволишь брату трахнуть меня в одиночку? – задыхаясь, спрашиваю я. С каждой секундой мне труднее удерживать зрительный контакт. – Даже не поможешь ему?

Грудь Росса часто вздымается, а скулы напрягаются и становятся острее лезвия. Он не двигается, но, когда я издаю громкий стон, сдается и он.

— К черту! – Росс резким движением приближается к нам и, схватив мое лицо, сливается со мной в поцелуе.

Удивленно ахаю, почувствовав влажность на его щеках. Он… плачет? Горячий поток не останавливается и лишь усиливается. Соленые капли попадают мне в рот. Только Бог, если он существует, знает, насколько тяжело мне сдерживать себя и не заплакать. Пусть мое сердце сейчас почти не чувствует любви, однако оно помнит, как сильна она была, как счастлива была я. И куда все привело. Фантомная боль сжимает мой глупый орган в свои колючие тиски. Я все еще не до конца перешагнула грань между ненавистью и любовью.

Росс сильно и глубоко целует меня, в каждом его прикосновении я ощущаю призраков той нежности, что была у нас. Он не в своем затмении. Его разум чист. В поцелуй он вкладывает и яростную просьбу. Прикусываю ему язык, чтобы он прекратил. Наши рты заливает солоноватая кровь, и я пью ее. Росс протягивает руку в место, где мы соединяемся с Ником, и щиплет мой клитор, словно хочет, чтобы мы с Николасом закончили побыстрее. Я взвизгиваю и глубже продвигаю член Ника в себя, раскрыв беда чуть шире. Под верным углом все ощущения обостряются. Росс стискивает мои груди, большими пальцами растирая мои соски.

Ник кончает первым. Его горячее семя разливается во мне, а руки и губы Росса становятся все более настойчивыми. Вот он, тот Росс, которого я знаю. Мой живот бьется в судорогах, тело натягивается, как струна, и я кончаю следом. Росс, не церемонясь, подхватывает меня за подмышки и забирает от Ника. Мои ватные ноги оборачиваются вокруг его талии, но верхняя часть тела все еще работает, и я прижимаюсь к нему. Наш поцелуй становится агрессивным, жестким и даже злым. Мы, как клубок ярости, валимся с дивана на ковер. Росс рвет мои трусики, а я – его рубашку. От брюк он избавляется сам. Пока Ник приходит в себя, Росс не теряет ни секунды и врезается в меня. Его движения резки, но при этом осторожны.

Он говорит мне: «Если ты порвала с нашими клятвами, не значит, что я не помню их».

Плевать. Все решено. Возможно, предопределено. Мы всегда были ошибкой, как бы долго я ни отрицала это. Поднеся губы к его уху, напоминаю ему:

— Больше не будет признаний в любви. Больше не будет нежности в моих глазах. Больше не будет нас. Запомни мое обещание, Росс.

Росс стонет и ничуть не от удовольствия. Мое тело обманчиво чувствует себя дома. В его руках, но это дьявольские объятия. Каждой частицей себя я хочу не думать, как хорошо мне с ним сейчас. Мне не нужно это.

Губы Росса сосредоточены на моей груди. Ник, придя в себя, опускается на колени перед нами, и я притягиваю его к себе. Сердце, почему ты не позволяешь мне ничего не чувствовать к Россу? Я хочу переключиться. Я хочу забыть.

Но никакие поцелуи с другим не помогают, и я ощущаю только Росса. Только его руки, только его губы, только его ласки. Вопреки моим желаниям из глаз уже струятся слезы. Я хотела сделать больно им, но плачу я. Несправедливо.