Книга Падший ангел, страница 60 – Миранда Эдвардс

— Уходите, – приказывает Росс, и вся охрана покидает помещение.

Кирк первым видит Росса и вздрагивает. Цепи лязгают, и мой палач мычит и плачет. Жертва и хищник поменялись местами. Кирк продолжает мычать, его рот открывается, и я замечаю, что у него… нет языка. Остаток того, что раньше было им, сожжено. Думаю, меня должно было вырвать, но в груди вспыхивает лишь чистый восторг. Мы делаем несколько шагов к ним, и по ноге Кирка струится жидкость. Черт, да он обмочился.

Билл, наконец, тоже поднимает голову, и его вспыхнувший страх заставляет меня улыбнуться. Он не пытается двигаться, лишь смотрит на меня.

— Что, даже не съязвишь и не назовешь меня шлюхой, Билл? – спрашиваю я.

Что-то заставляет меня подойти к столику и взять нож. Пусть увидят, что я не была жертвой. Я была хищницей, загнанной в угол. Лезвие уже покрыто их кровью, и я собираюсь добавить. Первым будет Кирк, а Билла я оставлю напоследок. Подкравшись к своему мучителю, ставлю острие ножа под его ребро, и он начинает рыдать. Вид его слез окончательно смывает мой страх, превращая его в чистый экстаз.

— Знаешь, я до сих пор не свела шрамы, – спокойным голосом говорю я. – Помнишь слово, которое ты вырезал на мне снова и снова?

Кирк пытается что-то ответить, но без языка это довольно затруднительно.

— А? Что ты говоришь? – театрально подношу руку к уху и усмехаюсь. – Не помнишь? Так давай я напомню.

Нож плавно режет кожу Кирка, я старательно вывожу слово «шлюха» на его грудных мышцах, животе и бицепсах. Горячая кровь струйками льется из каждой буквы и пачкает мои пальцы. Закончив с надписями, я снова тянусь к столику, но не нахожу там ремень. Поворачиваю голову к Россу, с орлиной внимательностью наблюдающего за мной, и прошу:

— Дай мне свой ремень.

Росс, который выглядел настороженным, ухмыляется и вытаскивает ремень. Сейчас я чертов ангел смерти, и ему нравится тьма, что есть во мне. Она объединяет нас сейчас. Беру толстый кожаный ремень, подхожу к Кирку со спины и, замахнувшись, со всей силы бью его по спине. От первого удара кожа лишь краснеет, а вот от десятого появляются первые разрывы. Он визжит, как раненный опоссум, и этот звук выталкивает воспоминания о том, как кричала я, когда он истязал меня. Когда на спине Кирка не остается живого места, я смотрю на Росса и говорю:

— Я закончила. Можешь делать с ним, что хочешь.

Росс заслужил сделать последний шаг. Он любил меня и был вынужден видеть, что со мной сделал Кирк. Вновь беру нож и подхожу к Биллу. А из-за него Росс потерял меня в ту секунду, как прогремел выстрел. Это не только мое право на месть. Из-за Билла я уехала и скрывала Марселлу. Росс не выполнил свое обещание из-за него и не смог уберечь маму.

Билл смотрит на меня, не издавая ни звука. Наклоняю голову, ища в нем малейший намек на сожаление. Ничего, только страх за свою шкуру.

— Ты скоро увидишь своих сыновей в аду, – обещаю я. – Думаю, ты не узнаешь их, обугленных.

Росс отрезает Кирку пальцы, надломив суставы молотком. Тот, к его сожалению, не отключился. Но его конец приходит быстро, когда Росс большим ножом, похожим на мачете, вспарывает ему живот. Кишки валятся на пол, пачкая мои тапочки и штаны. Все это так нереально, и в то же время я чувствую кровь. Ее запах, металлический привкус на языке и липкость на коже.