Книга Завещание на любовь, страница 111 – Миранда Эдвардс

Кайл подрывается с места, подбегает ко мне и обнимает. От неожиданности я вздрагиваю и поднимаю руки. Его руки сжимают мою спину, поглаживая ее, затем вдруг отрывает меня от пола и кружит.

— Господи, мы думали, что тебя убили, — тараторит парень. С чего меня должны были убить? Нет, я тоже подозревала, что меня может убить странный мужчина, встретивший меня на кладбище, а потом поменявший колесо на машине. Паранойя — странная штука. — С твоего телефона звонил странный человек, угрожавший, что пришьет тебя. Рассказывал разное про папу…

— Я рад, что ты в порядке, — прерывает Кайла Маркус. — Я позвоню в полицию, скажу, что все хорошо.

Мой телефон все-таки украли, а тот человек подкинул его назад. Мурашки ползут по телу, а спину обдувает холод неслучившейся смерти. Что, если он проколол шину и наблюдал за мной, пока говорил с Маркусом? Боже мой… Сначала пожары в поместье Ван дер Мееров и здесь, а сейчас это? Наверное, стоит задуматься об охране или научиться базовой самообороне. Да и за вещами надо лучше следить, а заодно не разговаривать ни с кем.

Перевожу взгляд на Маркуса. Его глаза стеклянные и пустые. Я не могу прочитать в них его эмоции, хотя думала, что мы наконец открылись друг другу. Слов, что он сказал, немного задели меня. Ни объятий, ни улыбки, ни колкости — абсолютно ничего. Маркус просто забирает свой телефон и уходит наверх. Сердце сжимается не от страха, а от боли. Почему он так холоден? Я высвобождаюсь от объятий Кайла и успокаиваю его:

— Я в порядке, но очень устала. Давай поговорим завтра?

Кайл без особого желания соглашается и, чмокнув меня в лоб, уходит. По нему видно, что он утомился, и если бы я была хорошим другом, то посидела бы с ним, поговорив. Но сейчас я слишком озадачена поведением Маркуса. Какая собака его укусила? Он никогда не вел себя… так. В первое время он, разумеется, был холоден, но искрил колкостями и подшучивал.

Снимаю туфли, беру их в руки и иду следом за Маркусом. Весь день хотела сбросить с себя каблуки и узкое платье, в которое меня одели стилисты. Ступни отекли, пальцы онемели. Холодное дерево лестницы снимают боль. Маркус оказывается не в кабинете и не разговаривает с полицией, как я предполагала. В ванной шумит вода. Кажется, ему не терпелось смыть с себя сегодняшний день. Осторожно открываю дверь.

Спасибо, что не закрыл, Монтгомери.

Маркус стоит в душевой кабине, упираясь руками в стену. Тонкие струи с силой отскакивают от его тела. Пар от горячей воды клубится в воздухе, скрывая от меня некоторые детали. Но глаза — пронзительно голубые и волнующие мое существо — я вижу четко. Они такие же бесстрастные, холодные и отстраненные. Пусть маску на лице Маркус держит под контролем, но каждая его мышца напряжена. Мужчина опускает голову, позволяя воде окутать его целиком. Бесшумно расстегиваю платье и кидаю его на коврик. Следом летит белье. На носочках пробираюсь к Маркусу и обвиваю могучий торс руками, прижимаясь грудью к его спине. Мужчина вздрагивает, но больше никакой реакции нет. Я провожу пальцами от его пупка до грудной мышцы и целую в лопатку. Все еще никакой реакции.

— Маркус, прости, что так произошло, — я решаю заговорить первой. — Если бы могла, то позвонила обязательно.

Его грудь резко вздымается от участившегося дыхания. Маркус сопит, будто злая собака. Что за чертовщина? Разве не я должна молчать и вести себя странно, ведь все-таки меня вроде как хотели убить?