Книга Союз, заключенный в Аду, страница 118 – Миранда Эдвардс

А вот это было больно. Если потерю контакта с родителями я переживу, то без Нади мне тяжело. Я безумно скучаю по ее робкой улыбке.

Повторяю жест мамы и натягиваю улыбку.

— Так что такого случилось, раз ты решила вспомнить обо мне и встретиться? – вежливым тоном спрашиваю я, совсем не скрывая желания поддеть ее.

Глаза мамы округляются.

— Аврора, мне не нравится твой тон, – спокойно говорит она. – Я волнуюсь за тебя. Я слышала много страшного про Гидеона. Ты знала, что он убил своего прошлого начальника штаба? Останки Эвелин Грин нашли в реке несколько недель назад. Ее расчленили. Полиция списала все на ее связи с криминальными авторитетами, но она предала принца Штатов, короля Чикаго. Вряд ли у кого-то мотивация устранить ее была сильнее.

Святое дерьмо… Эвелин мертва? Она предала… Перестрелка на набережной! Это она помогла устроить все. Не могу сказать, что не верю в то, что Гидеон мог так жестоко расправиться с ней. Предатели всегда получают пулю в лоб. Но зачем было врать мне? Я бы не сдала его.

«Зато боялась бы его,» – подсказывает внутренний голос.

Моргнув, чтобы скрыть разочарование, говорю:

— Не знала, но разве женщины должны лезть в дела мужчин, мама?

«Мы продолжаем род, а мужчины занимаются остальным. Ни больше, ни меньше,» – эти слова мне вдалбливала мама с самого детства.

— Что-то я не вижу, что вы достигли успеха в деторождении, – слегка прищурившись, язвит мама.

— А мы не торопимся, – официант приносит наши блюда, но никто и не думает начать трапезу. – Долго будешь избегать прямого ответа?

Мама, не сдержавшись, оглядывается на Кирилла. Лучше бы ей не выдавать никаких сюрпризов. В кафе кроме Доминика находится с полдюжины итальянцев, которые думают, что я их не заметила. Глупцы. Неужели все действительно думают, что я не соображу, что меня никто не выпустил бы за пределы квартиры только с Домиником и Роем? Но стоит признать: я не ожидала увидеть именно их.

Какие еще тузы в рукаве спрятал Гидеон?

Мама горделиво расправляет плечи.

— Я здесь только ради одного – убедиться, что моя дочь в порядке, – заявляет она. Элегантным жестом она указывает на мою чертову шею. – Ты можешь считать, что я слепая, но я все вижу и понимаю.

В этот момент я взрываюсь. Хлопнув по столу, я с трудом сдерживаю крик.

— Где же была твоя забота, когда я была замужем за Ораном? – рычу я. – Где был Владимир, когда Сергей убивал Юлю? Вы, родители, считаете, что защищаете нас, но на деле вы просто продаете нас, как скот.

Мама непонимающе хмурится. Как она может быть так слепа?

— Я люблю Гидеона, – унимая злость в душе, впервые произношу эти слова вслух. Жаль, не тому человеку, которому бы хотела.

Понимаю, что разговор закончен, и встаю. Мне не нужна ее запоздавшая материнская забота. Сейчас мне хватает проблем и без нее.

— И прежде, чем высказывать что-то мне, посмотрись в зеркало, – провожу пальцами по своей скуле в том же месте, где синяк у мамы. Она вздрагивает, хотя лицо остается непроницаемым. – Ты была нужна мне раньше, мама.

Она услышала, как я выделила последнее слово. Все, мне пора.

Когда я иду к выходу из кафе, за мной тут же ступает Доминик, а за ним все итальянцы, больше не скрывающие своего присутствия. Дома узнаю у своей «няньки» (уверена, нам обоим не нравится новое положение вещей), какого черта за мной ходят еще и они.