Книга Союз, заключенный в Аду, страница 111 – Миранда Эдвардс

— Так хорошо? – спрашивает Гидеон, ухмыляясь. Я, кажется, не помню, как говорить. А когда Гидеон, увлажнив палец, начинает стимулировать мой задний проход, я готова разлететься на части. – А так?

Боже милостивый. Святое дерьмо!

Палец скользит внутрь меня. Угол проникновения необычный, но это так чертовски хорошо… идеально. Гидеон выходит из меня, а затем с силой входит вновь. Он выдалбливает из меня все, черт возьми. Это жесткий секс, ни идущий ни в какое сравнение с нежностями, которыми осыпал Гидеон меня вначале. И мне нравится это. Очень, черт возьми, нравится.

— Гидеон… я… сейчас… – отрывисто выкрикиваю я. Мое влагалище сжимается вокруг члена Гидеона. Второй оргазм интенсивнее, чем первый, если такое вообще возможно. – Боже!

Если так будет каждое утро, то я ничуть не возражаю.

***

— Не могу поверить, что это твой дом, – скептически оглядывая деревянные стены, замечаю я.

Если сравнивать фермерский участок Гидеона с пентхаусом, то вы никогда не догадаетесь, что ими владеет один и тот же человек. Двухэтажный домик сделан полностью из дерева. Он теплый и уютный, с незатейливыми картинами и семейными фотографиями, развешанными по стенам, с зелеными креслами и диваном. То есть… нет ни серого, ни черного, никакого хай-тека. Единственный признак того, что дом принадлежит Гидеону, – идеальный порядок. Я везде узнаю подушки, расставленные под определенным углом, и полки с книгами без единой пылинки.

Гидеон усмехается.

— Я доверил дизайн Селене, – объясняет он. – Мне нравится здесь, на самом деле. Я изменился после знакомства с племянницей. Когда четырехлетка заставляет тебя носить пушистые жабо и розовые короны, тебя больше не раздражают теплые оттенки.

Не удержавшись, заливаюсь смехом.

— Хочу когда-нибудь познакомиться с ней и увидеть, как она подчиняет такого грозного и страшного мужчину, – дразню я.

Гидеон ловит меня, взяв за талию и прижав мою задницу к своему твердому телу. В его глазах появилось несколько озорных огоньков, но взгляд все еще печальный и виноватый. Мы справимся с этим, пусть и не сразу.

— Ты увидишь, как эта малышка подчиняет сразу четырех грозных и страшных мужчин и одного, пока милого и доброго, помладше, – наклонившись ко мне, говорит Гидеон. – У нас есть традиционные чаепития в стульчиках, в которые у нас даже рука не помещается. Не представляешь, как неудобно на них сидеть.

Встав на носочки, не удерживаюсь и целую Гидеона в губы. Он моя первая и неизлечимая зависимость. Гидеон гладит меня по ребрам, сжимает талию.

— Не уверена, что смогу кататься на лошадях, – бормочу ему в губы, разорвав поцелуй. – Мне даже двигаться больно.

Гидеон смеется. Его смех бархатистый, низкий, пробирающий до души.

— Тогда чем займемся перед тем, как я займусь твоимим болями?

Черт, я же только надела чистые трусики. С Гидеоном у меня не останется нижнего белья.

— Может быть, пикник? – с придыханием предлагаю я.

Гидеон чмокает меня в скулу и кивает

***

— Я хотела бы, чтобы сейчас пошел дождь.

Вечерний ветер колышет ветки деревьев над нашими головами. Гидеон укрывает меня пледом и пропускает волосы сквозь пальцы. Удобнее укладываю голову на его ногах. От заботы Гидеона я готова мурчать, как кошка. Перевожу взгляд на его лицо. Гидеон внимательно рассматривает меня, словно я экспонат на художественной выставке.