Книга Время волка, страница 92 – Дж. Сидни Джонс

Хартман, снова изобразив на своей физиономии заученную улыбку из школы Бернау, потрепал Фриду по руке.

— Мне очень не хватало тебя, – сказал он просто.

Она покраснела. Это все еще его Фрида, готовая на все, чего он ни пожелает.

— А нам не хватало вас, – молвил отец Майер, как бы отвечая за Фриду. – Не буду скрывать, мы уже потеряли надежду. И то, что вы вырвались на свободу, преисполняет нас оптимизмом. А это очень важно для нас. Особенно теперь.

Хартман, все так же держа Фриду за дрожащую руку, взглянул на священника.

— А почему особенно теперь? – спросил он.

Майер положил большую пухлую руку на плечо Хартмана.

— Оставим на время деловые разговоры. Мы должны сейчас радоваться да возносить благодарственные молитвы.

Падре взял Фриду и Хартмана за руки, наклонил голову и закрыл глаза. Хартман обратил взор на Фриду. Она не отрываясь смотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде многое можно было прочесть, и в частности, то ли страх, то ли чувство вины – что именно, этого он не понял. Продолжая вести свою игру, Хартман кивнул с озорной улыбкой в сторону возносившего Всевышнему слова благодарности священника: это была их старая манера шутить за спиной отца Майера. Она улыбнулась ему в ответ, и они сразу же перенеслись на четыре года назад. Вернулись к своим старым отношениям. Но тут падре закончил свою молитву, поднял голову, и волшебство исчезло.

Фрида сжала руку Хартмана, потом отпустила ее и взглянула на отца Майера.

— У меня новость, – произнесла она. – Он ждет нас. Хочет присоединиться к нам.

Майер спросил заинтересованно:

— Радок?

Она кивнула.

— У него есть документы. Очень страшные. Нацисты собираются перебить всех евреев в Европе. В бумагах ясно говорится, где и каким образом.

Падре к сказанному Фридой отнесся с недоверием. Хартман же смотрел на девушку с нетерпением, ожидая от нее дальнейших подробностей.

— Они называют это «Окончательным решением». И это – не просто слова, их замысел уже претворяется в жизнь. Я сама видела фотографии, подтверждающие это.

Она сообщила также, что через пятнадцать дней евреев начнут доставлять в специализированные концентрационные лагеря, так что на то, чтобы передать документы союзникам, остается всего-навсего восемь дней.

— Мы должны воспрепятствовать этому, – проговорила она умоляющим тоном. – Поднимите польских партизан. Взорвите железные дороги. В общем, сделайте что-нибудь.

Майер похлопал ее по руке.

— Мы сделаем все, что нужно, дитя мое. Не волнуйтесь так.

Хартман видел, что Майер старается всячески успокоить Фриду. Лейтенант внимательно наблюдал за девушкой, когда та говорила об этом Радоке и о документах, и подумал: а не была ли она в ту ночь у этого малого с секретным заданием, когда туда нагрянуло гестапо? И вообще, как далеко зашли ее отношения с этим человеком?

Впрочем, Хартман недолго ломал голову, пытаясь разобраться во взаимоотношениях между Фридой и Радоком, поскольку во всем этом имелось нечто более важное.

Теперь он знал истинную значимость документов, о которых упоминал Краль. В них содержались не какие-то там представляющие особой ценности военные секреты, которыми нередко торгуют, сбывая их как хлам многочисленным шпионам, а вещи совсем иного рода, являющиеся величайшей государственной тайной. Если данная Фридой характеристика этих документов хоть в чем-то верна, то его ждет крупный улов.