Книга Время волка, страница 189 – Дж. Сидни Джонс

Какого черта они там тянут? Может, заметили движение в хижине и заподозрили неладное? Или он, Хартман, допустил просчет? Вдруг где-то тут есть еще одна хижина, в которой они и заночуют? А что, если Радок попросту одурачил их?

Краль проснулся. Вид у него был помятый.

— Никаких признаков ваших друзей, – сказал он.

Хартман ничего не ответил. Солдаты с унтер-офицером по-прежнему лежали у окон и наблюдали.

Лейтенанта снова посетили печальные мысли. Все складывалось вроде бы необыкновенно просто. Словно кто-то специально подсунул им готовый сценарий. Краль объяснял это тем, что Радок, мол, всего-навсего любитель, с чем Хартман не мог согласиться. Радок был полицейским. Лейтенант помнил его досье: Радок бывал под огнем и был награжден за храбрость. Следовательно, то, что происходит сейчас, отнюдь не любительский спектакль.

Внезапно Хартмана осенила новая мысль. Радок, как и сам лейтенант, был альпинистом. И знал Альпы так же хорошо, как и Хартман. А посему он должен знать и этот проклятый пик, и эту хижину, и скалу за ней. Данное обстоятельство может все перевернуть, и не исключено, что те, за кем охотятся, сами стали охотниками.

— Я выйду посмотреть. Прикрывайте меня. Но не подстрелите случайно.

Не дожидаясь ответа, Хартман, согнувшись, подошел к двери и, осторожно открыв ее, ощутил на лице дыхание вечернего ветерка. Затем скользнул в тень от заходящего солнца. Стоя, все еще согнувшись, у боковой стенки хижины, он смотрел на расстилавшееся под ним ровное поле. Он не видел никакого движения. Ничего. Лишь одинокий ястреб кружил над ним, поднимаясь и опускаясь в потоках прохладного горного воздуха.

И вдруг Хартман ощутил движение сзади. Тотчас вскинув автомат, он обернулся.

— Это я, – прошептал Краль. – Есть что-нибудь?

Лейтенант, резко мотнув головой, устало опустил свой «шмайссер».

— Снова просчет, Хартман?

Лейтенант, не обращая внимания на эти слова, вслушивался в простершуюся вокруг тишь. Не видя еще никакого движения, он уловил посторонние звуки. Явно, это чьи-то шаги. Слышимость здесь была исключительная. Даже свистящий звук, производимый крыльями ястреба, мог быть принят за шум от большого планера.

Краль попытался заговорить снова, но Хартман сделал ему предостерегающий жест рукой.

Теперь и Краль различил эти звуки: кто-то крался тихо по мелким камням. Потом вроде бы послышались чирканье спички, щелчок и шипение, как от открываемой бутылки шампанского.

— Все из хижины! – заорал Хартман, бросаясь прочь от стены с автоматом в руках.

Он догадывался, что бикфордов шнур короткий. О боже! Но размышлять некогда, надо действовать. Где этот подлец? Он должен найти обратившегося в бегство подонка! Однако уже стало темно. Видны были одни лишь тени.

Краль стоял, разинув рот, а потом, так и не поняв, в чем дело, кинулся вслед за Хартманом.

— Радок! – крикнул лейтенант.

Инспектор криминальной полиции несся к скале, и, когда он полез вверх по крутому откосу, Хартман прицелился ему в спину.

Лейтенант выпустил десять коротких очередей. Раздался стон. И в следующий же миг горячий удар взрывной волны сбил его с ног. Страшной силы грохот заглушил все остальные звуки.

Хартман пролежал недвижно на земле какое-то время, не сознавая, где он. У него было такое ощущение, будто он лежит в теплой ванне.