Книга Время волка, страница 185 – Дж. Сидни Джонс

Фрида сперва не смогла рассмотреть самолет из-за солнца и слышала только звук его мотора. Но потом она все же разглядела его – малюсенькую осу в поднебесной выси. Они и не подумали уходить с тропы: самолет летел слишком высоко, чтобы их заметить. И направлялся он на запад – так же, как и они. Фрида подумала, как просто было бы взять да и полететь в Швейцарию вместо того, чтобы совершать это утомительное путешествие, брести, изнемогая от усталости, по горным тропам, подбираясь к границе.

У нее появилось вдруг дурное предчувствие относительно того, что принесет им сегодняшний день. И вообще засомневалась она в успешном завершении их предприятия. Фрида была уверена, что Радок скрывает что-то от них с Максом. Он был угрюм и холоден. Возникало ощущение, что между ними всеми было что-то недосказанное. Радок взял было ее за руку перед тем, как забрезжил рассвет, но ей не стало легче от этого прикосновения.

Теперь они снова спустились в зону лесов. На деревьях распевали птахи, снег почти всюду растаял. Не было снега и на тропе, покрытой вязкою грязью. День стоял прекрасный. Солнце грело спину Фриды. Но она не испытывала радости от этого. Ей хотелось только одного: знать ход мыслей Радо-ка. У нее было такое чувство, будто ею пренебрегают. Но что хуже всего, в ее душу закралось подозрение. Вчерашний крестьянин, свет, оставленный Радоком в хижине, – что это: грубые промахи или нечто другое?

Такой вопрос не мог бы возникнуть у нее еще двадцать четыре часа назад.

Они поднялись на гору вовремя, хотя и пришлось им взбираться наверх по избитой, посыпанной гравием Русской дороге. Хартман знал, что у него достаточно времени, чтобы не спеша и толково расположиться здесь, в хижине на горе Кальтен-Берг. На этот раз – никаких недосмотров!

Из этой горной хижины открывался широкий сектор обстрела, чуть ли не на все триста шестьдесят градусов. Только в одном месте поднималась гранитная скала, которая могла служить неприятелю укрытием. Но она располагалась позади строения. Они же появятся спереди, если только пойдут этим путем.

«Давай-ка без „если“, – приказал себе Хартман. – Рассчитал ты все исключительно точно, и они неизбежно припрутся сюда. Так что отбросим-ка всякие сомнения. Операция должна быть проведена наверняка».

«А что ты будешь делать, когда столкнешься с нею лицом к лицу? – спросил он себя немного погодя. И тут же ответил: – Конечно же, смеяться. Это будет лучше всего. Смеяться, пока она не умрет на моих глазах. Возможно, мне самому придется прикончить ее. Хотя лучше было бы, чтобы это сделал палач, стоящий в маске у гильотины. Как здорово было бы видеть ужас в ее глазах перед тем, как последует команда привести приговор в исполнение! Наблюдать, как хлынет кровь и голова покатится в корзину! Интересно, сколько раз мигнут невидящие глаза после того, как голову отсекут? И какую гримасу состроит ее физиономия из кровавой глубины плетеной корзины?

Сладостные мечты! Но нельзя проявлять ни ненависть, ни мстительность. Надо держаться хладнокровно, как советовал всегда наш сумасшедший инструктор Маркль. Действовать профессионально и невозмутимо.

Сучка она…»

Подполковник дремал, лежа в углу неподвижно, как хрупкая дрезденская кукла. Его лицо было освещено рассеянным светом заходящего солнца, а тень от оконного переплета образовывала крест на стене над его головой.