Книга Время волка, страница 122 – Дж. Сидни Джонс

Парень пожал плечами.

— А какое это имеет значение? Я и так отправляюсь назад этой ночью. Проездные документы при мне. – Он похлопал по карману мундира.

«Везет же мне! – порадовался Радок. – Ловко поддел я этого парня на крючок! Впрочем, не станем спешить с выводами: а вдруг он не тот, за кого выдает себя. Сейчас это – сплошь и рядом. И ваша тетка могла бы назваться вашим дядей, будь у нее усы. А парень, видать, туповат. И все же осторожность не помешает».

— Пойдем, – потянул его за руку Радок. – Я поставлю тебе пива. А этот тип пусть подавится своими винтовками.

— Ладно, – согласился парень, но, когда они выходили из тира, он все же не удержался и, обернувшись, крикнул через плечо: – Чтоб ты сдох, ослиная морда!

Пивной бар в «Пратере» был битком набит и внутри и снаружи. И все-таки Радоку удалось отыскать свободный столик на открытом воздухе.

— Там так душно! – проговорил Радок, объясняя свой выбор. – Просто нечем дышать.

— Ну да, я понимаю. Сам не могу спать в казарме со всей этой солдатней. Такая вонища по ночам, что не продохнешь!

Официантка примерно той же комплекции, что и японские борцы сумо, поставила перед ними две большие глиняные кружки с пенистым пивом: ничего другого здесь и не подавали. Затем, сделав пометку в их счете, понесла поднос с пивом дальше, не пролив ни капли. Ноги у нее – как пожарные гидранты, а зад был такой величины, что Радок даже поморщился. Зато парень, когда она удалялась от них, смотрел на нее голодными глазами. Он так и не сделал того, что хотелось бы ему в этот последний вечер своего отпуска. Ра-док заметил это и запомнил на будущее.

Они чокнулись кружками. Радок, глядя на парня поверх пены, увидел, как тот одним махом выдул половину двухлитровой кружки.

— Что, жажда замучила? – спросил Радок.

— Там, куда я еду, не очень-то много пива. Дают какое-то отвратное вино, – ответил солдат и тут же заткнулся, словно спохватившись, что сболтнул слишком много для первого раза. Наверное, в его голове мелькнули воспоминания о том, что говорили ему инструкторы о шпионах из пятой колонны.

Радоку казалось, что он прямо слышит, как проворачиваются со скрипом колесики мыслительного аппарата деревенского дурня. А тот между тем снова открыл рот:

— Так кто, ты сказал, твой друг?

— Мюллер, – отозвался Радок. – Ганс Мюллер. Парень из Лебена. Служит в Первом немецком полку. Мы вместе с ним были под Прагой, пока я не получил вот это. – Радок похлопал по воображаемой ране на ноге. – Проклятый партизанский снайпер!

— Сволочь! – прорычал солдат и прикончил пиво. – Мы покажем им, кто есть кто. Скоро всех до единого перебьем!

— Сделай там для меня одного, а, парень?

Крестьянский сын заулыбался, чувствуя себя бывалым солдатом. Рассеялись все его подозрения.

После еще двух кружек они стали закадычными друзьями. Радок знал все о молочной ферме Вольфгрубера близ Бад-Аусзее: и о числе молочных коров, и сколько телят они ожидают этой весной, и об этой сумасшедшей кузине Берте, которая помогала доить, а в некий дождливый день позволила в сарае одному парню сунуть себе в дырочку палец, похожий на сосиску, и о папаше Вольфгрубере, который, копая яму для столба, повредил себе палец ноги и шел четыре километра до дома в ботинке, полном крови.

А вот парень ровным счетом ничего не знал о Радоке, кроме разве что истории с ранением где-то в районе Праги.