Книга Падение.live, страница 70 – Ирина Логарт

От неожиданного вторжения по телу пробежала такая мощная судорога, что я чуть не задохнулась, одной рукой затыкая себе рот, чтобы не заорать, а другой инстинктивно упираясь в его грудь изо всех сил.

Руслан резким, властным движением убрал их обе, прижав запястья к дивану над моей головой, и, не сводя с меня глаз, почти прорычал:

— Кричи. Кричи, если хочешь кричать, и не смей затыкать себе рот, поняла? Не смей прятаться от меня. Не сегодня, — он чуть ослабил хватку и, наклонившись, осторожно коснулся губами кончика моего носа, щеки, ключицы. — Ты будешь падать со мной, Мира. До самого рассвета.

Вместе с этими словами мужчина с силой вошел в меня снова, с такой гребаной силой, что я действительно закричала, прижавшись к нему так сильно, как только могла.

Я нетерпеливо болтала ногой, сидя на высоком стуле, пока визажист наводила красоту на моем лице. Хотя, нетерпеливо болтать ногой было бы в пору не мне, а ей, поскольку я уже дважды обкусала всю помаду, которую она с неизменным упорством наносила теперь уже в третий раз.

— Рори, дай ей шанс дожить до конца съемок, — мягко произнесла девушка, оценивающе глядя на свою работу.

— Сделаю все что в моих силах, — безразлично произнесла я и снова прикусила губу, глядя, как неподалеку гримируют Фаера.

Ее тяжелый вздох не произвел на меня ровно никакого впечатления, а вот его красивый профиль — вполне себе.

Я с трудом отвела взгляд от его широкой спины и переключила свое внимание на площадку. Сегодня мы записываем ток-шоу, где нам предстоит вдвоем петь в конце программы. Забавно, что, кроме Фаера, меня никто так и не спросил — умею я петь, или нет. Видимо, это и не сильно важно — сегодня обработать можно так, что любая лажа станет чем-то сносным.

Я тяжело вздохнула. Когда с макияжем закончат, у нас будет что-то около сорока минут, чтобы порепетировать. Других репетиций у нас так и не случилось. И сказать, что я совсем не горю желанием с ним петь — это ничего не сказать. И разговаривать-то с ним не особо хочу. И даже готова сожрать свои губы целиком, если это поможет продлить мое пребывание в этом охрененно неудобном кресле еще хоть на десять минут.

За прошедшие дни мы всего лишь дважды пересекались в офисе у Кристины, и, слава богам, это было очень быстро — буквально “привет” и “пока”. И оба раза он даже не взглянул на меня, словно я была ничем.

Нет, плакать по этому поводу я не собираюсь — я была к этому готова. И все же… я рассчитывала на более-менее прежнее общение, а не тотальный игнор. Это был не просто секс. Это было что-то другое. Я пока не понимала, что именно, но отчетливо осознавала разницу. И это очень сильно меня беспокоило. Потому что было охренеть как неправильно.

С той ночи прошло уже больше недели.

С той очень длинной ночи.

Я дернула головой, не желая это вспоминать. Не хочу думать об этом. Но, как назло, избавиться от подобных воспоминаний не так-то просто.

Я проснулась тогда около полудня, закутанная в плед. Меня дожидался лишь остывший кофе и оглушительная тишина его квартиры. Его дома не было, как не было и ни единого намека, куда и когда он свалил — тем самым Фаер недвусмысленно дал понять, что это не мое дело. К кофе я не притронулась, а вот влезть в его гардероб пришлось, потому что кучка серого шелка, так и оставшаяся валяться на полу, была явна не пригодна для дальнейшей эксплуатации. Облачившись в одну из его бесчисленных черных футболок и спортивные штаны, которые пришлось завязать вокруг себя чуть ли не в два оборота, я прихватила свои туфли и, пнув напоследок чертову кучку платья, которая теперь по праву собственности принадлежала ему, пулей вылетела из его квартиры, заказывая на ходу себе такси.