Книга Падение.live, страница 49 – Ирина Логарт

Он прикрыл веки на секунду, пряча от меня глаза. Черные ресницы дрогнули и снова распахнулись, обнажая настойчивый, немигающий взгляд заклинателя кобры.

— Это не совсем верно. И тогда я был очень зол на тебя. Потому что сначала ты вела себя ровно так, как о тебе говорили. Как надменная, неуравновешенная сучка, с которой невозможно работать и которая ни в хрен собачий никого не ставит. А потом тот придурок предложил тебе наркоту, и вся твоя скорлупа рассыпалась в пыль, слишком быстро и слишком просто. И вот это меня разозлило, потому что я оценил масштаб той работы, которую ты проделала, чтобы создать себе такой имидж, и то, как бездарно, неосторожно ты чуть все не просрала. Ты сама показала ему, где твое больное место. И если бы он остался — он бы использовал это не раз, поверь мне. И я бы мог.

Его слова пульсировали в голове, причиняя физическую боль.

Как ему удается читать меня как открытую книгу? Какого черта происходит? Да что он такое, в конце-то концов?

Пока я металась между панических мыслей, совсем не заметила, как дрожь снова охватила все мое тело. И это плохо, очень плохо.

Легкий озноб перерастал в мелкие судороги.

И я прекрасно знала, что на этой стадии я уже не смогу это остановить.

Поздно.

Меня трясло все сильнее.

Бесконтрольно.

Этот чертов синдром, от которого я никак не могу избавиться — результат моих собственных ошибок. Он не дает забыть о них. Нервное расстройство, которое проявляется всякий раз, когда кто-то подходит слишком близко к Мире, а не к Рори. А он чертовски близко подобрался.

Парень окинул меня быстрым взглядом, молча сгреб в охапку и отнес на диван, посадив к себе на колени.

— Тише. Все. Расслабься. Успокаивайся, я не причиню тебе вреда. Не трону. Просто расслабься, отпустит, как только успокоишься.

— Откуда тебе знать? — прошептала я, тут же словив зубодробительную волну, прошившую насквозь все тело.

Он сильнее обхватил меня руками, как будто я могу рассыпаться, и стал гладить по спине. Несколько секунд он молчал, потом тихо произнес:

— У моей сестры было тоже самое. Ей очень не повезло, однажды… А меня… не было рядом, — его голос сорвался на хриплый шепот, будто слова раздирали ему горло.

И это стало последней каплей. Его слова отозвались чем-то слишком знакомым в моей истерзанной, почти убитой душе. Я не успела закрыться, выставить барьер, не успела остановить себя. Ничего не успела. Отравленная стрела попала в единственное уязвимое место, в самое уязвимое — в крохотную точку посреди моей тяжелой, тщательно выплавленной из самой толстой стали брони, пробив нахрен всю защиту и выпустив все то, что так тщательно пряталось уже столько времени.

А я хорошо прятала, клянусь.

Внутри все заглохло, меня как будто придавило бетонной плитой. Я не смогла сделать вдох — легкие не слушались, и с глухим невнятным стоном непроизвольно дернулась, пытаясь выбраться и убежать, спрятаться, пока не стало совсем поздно. Но он не отпустил. Я бросила на него последний отчаянный взгляд, и сразу после в глазах начало темнеть. Мои пальцы вцепились в него так сильно, что побелели костяшки. Дикая боль в груди обернулась судорогой, вынуждая тело выгнуться дугой и дернуться, как от удара тока.

— Твою мать, — сквозь зубы, с нескрываемой яростью процедил он мне в волосы, сильнее прижимая к себе. — Прости. Прости, что так накинулся на тебя. Я не знал. Твою мать, Мира… Тебе нужно было сказать мне раньше! Я бы… Черт, теперь уже поздно.