Книга Падение.live, страница 48 – Ирина Логарт

Мои брови улетели далеко наверх и не вернулись обратно.

— Что, прости?

— Хватит, Мира. Ты сама прекрасно понимаешь, что это неизбежно. Мы можем до усрачки притворяться, что вывезем все это дерьмо в пределах своих личных границ, но черта с два так будет. Как ты себе представляешь, что взрослые мужчина и женщина будут год жить вдвоем и не прикасаться друг к другу? Или мне повсюду таскать с собой бабу в чемодане? А тебе мужика в шкафу держать? Брось. Давай не будем все усложнять. Тем более, что мы оба этого хотим. Ты упрямишься изо всех сил, я вижу, но совершенно напрасно. Повторяю, это неизбежно. Мы просто свихнемся иначе.

Я долго смотрела в его наглые глаза, пытаясь осмыслить. Может, он шутит так? Нет, вид у него самый что ни наесть серьезный. Это сарказм? Или он обкурился?

— Ты не допускаешь мысль, что я не хочу с тобой спать? — я попыталась сделать ироничный тон, но вышло хреново даже по моим меркам.

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Не допускаю, — мягко произнес он.

— И откуда такая самоуверенность? — я начинала закипать.

Его улыбка стала шире.

— Ниоткуда. Самоуверенность тут не причем. Я уже говорил — ты хочешь этого не меньше меня. И ты очень хреново это скрываешь.

Я набрала побольше воздуха в легкие, чтобы выдать все, что я о нем думаю, и в максимально грубой форме, но он резко подхватил меня на руки, упер спиной в стену и, крепко прижав собой, накинулся на мой рот, удерживая, на всякий случай руками.

Его запах, к которому я начала потихоньку привыкать и даже узнавать, жар его крепкого тела окутали меня, одурманили, вынуждая уступить и раствориться. Это не тот мужчина, который спрашивает и действует аккуратно, пытается понравиться и все такое. Этот — налетает вихрем и не оставляет выбора, берет свое силой, как хищник, у которого все — от взгляда до запаха, является смертельным оружием. И даже мне, повидавшей очень много разных мужиков и умеющей отшивать как никто другой, было не справиться с ним.

Это был уже далеко не первый наш поцелуй и мое тело, словно для него это уже привычно и совершенно нормально, с готовностью наполнилось приятным покалывающим теплом. Его губы были мягкими и очень горячими. И пользовался ими он очень и очень умело, причиняя боль и наслаждение одновременно. Агонизирующий мозг очухался не сразу, требуя незамедлительно остановиться и прикончить этого придурка любым доступным способом. Но Фаер предусмотрительно лишил меня не только возможности его убить, но и вообще возможности пошевелиться. Я уперлась в него лбом, пытаясь отвернуться, но все бестолку.

Он нехотя отстранился, тяжело дыша, и со злостью уставился мне в глаза, как будто я в чем-то провинилась. Я, черт побери!

— Перестань, Мира! Не веди себя как упрямый ребенок. Давай, скажи, что тебе не нравится!

— Мне не нравится! — прохрипела я.

А у самой аж живот свело от нахлынувшего желания.

— Ври лучше или не ври совсем!

Мой пульс разогнался до скорости света.

— Пошел ты! Нахрена ты это делаешь? Я тебя раздражаю, ты, блять, ненавидишь меня! За каким чертом ты собрался спать со мной? И ты меня тоже бесишь, кстати — просто, чтобы ты знал!

Он прищурился.

— И почему ты думаешь, что я тебя ненавижу?

— Почему?! Ты достаточно ясно высказал все, что обо мне думаешь во время фотосета.