Книга Падение.live, страница 26 – Ирина Логарт

Он отвернулся и произнес куда-то в сторону.

— Ты быстро учишься. Молодец.

— Мне твое одобрение не нужно. Ты ни черта обо мне не знаешь.

— Скоро узнаю, — спокойно произнес он.

Это прозвучало как угроза. Как приговор. Как ему удается обычные слова говорить... так? Я усилием воли заткнула себе рот. Единственно правильным решением будет игнорировать эти провокации. Пока я не научусь сразу понимать, чего он добивается. И не давать ему этого.

Несколько минут спустя мы приступили к съемке. Я делала то, что умела лучше всего: нестандартное, взрывное, на грани фола. Готова спорить, что результат будет обалденным. Фаер на переднем плане, олицетворяющий собой мужественность, силу и идеологию всей группы. И хрупкая девушка на заднем, с еле уловимыми очертаниями сквозь пелену дыма и выразительным взглядом на бледном лице. Я попросила Генри сделать фокус именно на мое лицо, на глаза, остальное можно размыть. На этот раз я хотела быть музой — эфимерной, неуловимой, сводящей с ума несчастных творцов. Я хотела, чтобы эти фотки врезались ему в память и чтобы мои глаза снились ему в кошмарах. Ничего из себя не представляю? Посмотрим, как ты заговоришь, когда увидишь снимки, дорогой.

Меня вернули домой уже за полночь. Фотосет затянулся. Мы с Генри неожиданно поймали одну волну и я смогла выдать то, что делала в свои лучшие времена: выложиться на все сто. Даже без обработки снимки были очень близки к тому, что я видела в своей голове. Но в машине весь энтузиазм улетучился и я снова осталась один на один с собой. А хуже этого — только обнимашки с Фаером.

В душе я провела больше часа, с маниакальным остервенением отмывая себя от слоев пудры, боевой раскраски и следов его рук. Как жаль, что ничего такого не придумали для души. Ну, кроме алкоголя. Душе было по-прежнему грязно.

Сегодня я не стала пить. Вместо этого завернулась в одеяло и уткнулась в телефон. Лиза сказала, что расписание уже забито в календарь. Фотосет был неприятным сюрпризом, но я сама тут проебалась, не спорю. Но больше этого не повторится. Больше часа я дотошно пролистывала неделю за неделей.

Я удивлю тебя, засранец в капюшоне. Я сдеру с тебя кожу точно также, как ты сегодня содрал мою.

Почти три недели спустя, когда огромный объем подготовительной работы был завершен, настало время нашего официального знакомства. После которого все, наконец, закрутится. На носу декабрь: времени у нас осталось не так много на все про все. График с каждым днем становился все более напряженным: со мной успели записать последний в этом году сезон шоу и сняли в паре второсортных тв-передач, чтобы народ привык к моему новому внешнему виду. Я-то сама привыкнуть все еще не могу. Плюс съемки в двух новогодних шоу, два выпуска на радио в прайм-тайм и вручение награды на престижной музыкальной премии. На премию меня вряд-ли пригласят еще раз, потому что девица, которой я эту награду вручила, убежала со сцены в слезах. Да и хрен с ней, надо проще относиться к конструктивной критике.

После того злополучного фотосета мы с Флаером больше не пересекались. У него тоже был плотный съемочный график, который никак не получалось состыковать с моим. Леонид был крайне недоволен и очень переживал, что без совместных репетиций я непременно облажаюсь в первый же день. Поэтому мне дополнительно наняли педагога по актерскому мастерству. И через неделю второго: первый не оценил мое чувство юмора. Немудрено, что по мнению Леонида, которое он высказал вслух, Капюшон был куда более надежным исполнителем, так что именно ему придется, если что, брать ситуацию в свои крепкие мужские руки и возвращать на сценарные рельсы. Да и флаг ему в эти самые руки. Хотя, лучше прямо в напыщенную задницу.