Книга Падение.live, страница 226 – Ирина Логарт

Теперь пришел его черед разразиться таким смехом, что, кажется, затряслись стены.

Сергей, сделав еще один оборот моих волос себе на ладонь, посмотрел на своего охранника, продолжая ржать и тыкать в меня пальцем.

— Видал? Не подчиняется она.

И тогда мне в лицо с размаху прилетела его ладонь. Звонко. Смачно. Обжигающе больно. Так больно, что на мгновение эта боль оглушила.

Что-ж, вышибить из меня слезу у него получилось. А я знаю того, кто сможет вышибить слезу уже из него. И сделает это. С силой зажмурилась, представляя на себе другие руки. Другое лицо перед собой. Другой запах.

— Все еще не подчиняешься? — поинтересовался Сергей.

Какой же ты, мразь, занудный.

— Все еще, — хрипло выплюнула я.

Он толкнул меня на пол, и я почти упала, потеряв равновесие. Почти, потому что моя голова все еще болталась на волосах, намотанных на его руку.

— Узнаю мою девочку. Ты всегда любила драться. Была бы чуточку умнее — давно бы поняла, что мне это нравится. Ладно. Видимо, действительно пришло время поностальгировать.

Мужчина развернулся и пошел к своему столу, волоча и меня за собой следом.

Чертово дежавю взрывало мозг. Парадоксально, но нет ничего сильнее ненависти к себе, в такие моменты. Не к нему. Не к обществу, в котором вы существуете. К себе. К своим волосам, за которые он может ухватиться. К своему лицу, которое ему нравится. К своим красивым туфлям, которые так комично скребут ковер по полу. К своей жалкой слабой душонке, которая так и не решилась все закончить.

— Присаживайся, Мира.

Он сел в свое кресло, закинув ногу на ногу, а меня одним рывком дернул к своим ногам.

— Если ты не против, Славик постоит рядом с тобой, пока мы смотрим фильм. На всякий случай.

Амбал покинул свой пост у двери и послушно встал вплотную ко мне, исключая любую попытку вырваться или, хотя бы, угандошить этого скота своей туфлей.

Его рука снова дернула мои волосы, вынуждая задрать голову и смотреть на экран его огромного телика.

— Знаешь, зачем мне такой большой экран? Чтобы моим гостям было хорошо видно. Каждую маленькую деталь, — он откинул панель на своем столе и нажал какую-то кнопку, после чего экран включился. — Вот у тебя, например, очень аппетитная родинка под правой лопаткой. И другая, вот здесь, за ушком — он потрепал меня за ухом, как собаку.

Но я уже не замечала этого. Я уставилась на экран, где крупным планом была девушка, явно не в себе, неподвижно лежащая на черном диване кверху задницей. Голая. Я.

Принятие.

— Теперь мы договорились, Мира?

Экран погас. Он убрал руку и посмотрел на меня с нескрываемой издевкой.

Я не подняла головы. Смотрела на черный экран, сжимая горло. Я старалась, старалась изо всех сил не плакать. Но все равно чувствовала, как чертова слеза катится по щеке. И как тело предательски сотрясается от дрожи.

Он усмехнулся. Наклонил голову, продолжая наблюдать за мной сверху.

— Ну что ты плачешь? Кино не понравилось? А я люблю его иногда пересматривать. Знаешь, почему? Чтобы вспомнить, какая ты на самом деле. Ты вдруг решила, что ты звезда. Что ты теперь другая. Пришла ко мне качать права. Требовать. Мира, милая, — он двумя пальцами поднял мой подбородок, вынуждая посмотреть на него. — Ты всегда будешь девочкой, которая сидит у моих ног и плачет. Девочкой, которая таращится в потолок, пока ее трахают. Девочкой, которая ненавидит себя так сильно, что готова сдохнуть, но не может.