Книга Падение.live, страница 207 – Ирина Логарт

Один общий файл со сводной информацией о клубе, папка с учредительной документацией, папка с многообещающим названием “Причастные”, папка “Фото/Доказательная база”, какая-то таблица и папки на каждый год существования этого заведения.

Сердце застучало быстрее. В памяти тут же возникла фотография с моей полки — я и Алиса. Эта фотография тоже должна быть здесь. Здесь ее место. Нужно сказать Лизе, чтобы ее привезли из моей квартиры.

Ну а дальше, чтобы не оттягивать больше неизбежное, я принялась дотошно, одну за другой, изучать все папки и их вложения. В этих папках были люди. Пострадавшие за каждый год существования клуба, а просуществовал он семь лет. В первые два жертв почти не было. Лишь стандартные эпизоды — кто-то перебрал алкоголя, кто-то перебрал не алкоголя. Ничего подозрительного. Видимо, на заре “Аквариум” действительно был просто элитным клубом, одним из многих. Но потом все изменилось. И с каждым последующим годом, список разрастался до ужасающих масштабов. Резкий скачок случился в тот год, когда они наладили связь с домами для несовершеннолетних. За год до того, как в этом клубе оказалась я.

Фотографий было не очень много. Они были, скорее, редкостью. Какие-то явно были предоставлены родственниками, какие-то — найдены в сети. И данных было немного, сухая статистика из того, что ребятам удавалось найти — имена, реже — фамилии и года рождения, дата смерти, место захоронения, контакты близких. Если близкие были. А были они далеко не у всех.

И именно это позволяло Богданову столько лет избегать шума. Девчонки, до которых никому нет дела. Которых никто не ищет. Которых, по большому счету, не существует вовсе, или которых очень легко стереть.

Я ведь тоже сбежала из дома. Сменила фамилию, подделав согласие матери. Тогда с этим было гораздо проще. И вот, вместо Елесиной Мирославы, появилась Мира Огнева, покорительница олимпов. Знала бы, как Богданов вскоре заставит ненавидеть меня собственное имя, сменила бы и его.

У меня ушло около пяти часов, чтобы просмотреть папки за каждый год. Каждый раз, когда вереница лиц — молодых, ярких, жизнерадостных, пополнялась еще одним, я лишь сильнее закусывала губу. Глаза остекленели. Но я обещала себе не плакать. Я по-прежнему считала, что не имею права. На меня смотрели призраки. Те, кого уже давно нет. Те, кто так и остался в этом проклятом месте, навсегда. Не всех ведь даже нашли. Не всех похоронили. Кто-то так и остался просто “пропавшей”. Уже десять лет как. А кто-то — дольше. Но самое страшное — здесь точно были не все. Например, здесь не было меня. А значит, и многих других.

Судя по хронике получалось, что клуб закрыли как раз тогда, когда я лежала в клинике. Когда почти разразился скандал из-за одной из девочек, которая сумела поднять шум, и эти твари бросились подчищать хвосты. Она дала мне шанс на жизнь, сама того не зная, а сама вскоре пропала. Не будь этой шумихи — скорее всего, я бы закончила как Алиса. Или как Саша. Я была близка к этому.

И тут я все же не сдержалась. Отодвинув ноутбук, я просто рухнула лицом в подушки, пытаясь заткнуть себе рот, но слезы хлынули, как будто кто-то отвинтил все краны в моем организме. Вместе с ними, одно за другим, вспыхнули и воспоминания. Все, что я так старательно прятала. Все, что я так ревностно “забывала”. Шум клуба. Музыка. Громкая, такая чертовски громкая. Но не настолько, чтобы заглушить чей-то смех и чьи-то стоны. Гребаная вибрация стекол, за которыми мы танцевали. Скрежет дивана о плитку, который один из мужиков постоянно пододвигал к самому стеклу.