Книга Падение.live, страница 200 – Ирина Логарт

Руслан замолчал на несколько секунд.

— Если его не будет, все равно постарайся выбить с ним встречу. Нам нужно понимать, что у них на уме.

Я понимала, что это действительно нужно. И все равно чувствовала снова подступающую к горлу дурноту. В голове вспышками возник его голос. “Мира. Мирочка”. Меня передернуло.

— Во сколько ты вернешься? — спросила я, когда мы уже подъезжали к дому.

— Постараюсь до твоего отъезда. Если не успею — дави на то, что ничего не знала о встрече. Скажи, что Смолин к тебе подкатывал на фотосете. Это в его стиле и собьет их со следа.

— А если там будет Богданов? Что тебя действительно интересует?

Он припарковал машину неподалеку от входа. Выключил двигатель и с минуту смотрел куда-то перед собой. Затем быстро набрал какой-то текст в телефоне и заговорил.

— Он хочет удостоверится, что все идет по их плану. Для этого им нужна ты в твоей худшей форме. На грани. Дай им понять, что я тоже на грани. Скажи, что ты настолько взбесила меня, что я отменил выступление на выходных. А я его только что отменил. Это престижная премия, отмена грозит нам крупными штрафами, так что им понравится. А мне нужно знать, что мы тем самым усыпили их бдительность. Они не должны считать меня опасным. Пока что. И должны верить в то, что ты все еще умеешь виртуозно разрушать свою и чужую жизнь. Скажи, что слышала, как я говорю со Смолиным о вариантах расторжения.

Он перевел на меня пристальный взгляд, ища признаки понимания.

Я кивнула. Это, пожалуй, я могу.

Богданов на встречу не пришел. Почти час Шибаев с большим энтузиазмом выносил мне мозг в одиночке, пытаясь докопаться до того, что происходит за их спиной.

Не докопался.

Когда мой сарказм перестал действовать, я подключила физику — по старой доброй традиции швырнула какую-то хреновину с его стола прямо в окно, сопровождая это истошными визгами о том, что мой профессионализм в этом офисе сильно недооценен.

Вот это его уже успокоило. Ну и на десерт я оставила подарок Руслана — отмену их выступления, что окончательно вернуло моего продюсера в состояние снисходительной благожелательности. Уверовав, что наш обреченный брак уже вовсю трещит по швам и скоро лопнет, как мыльный пузырь, меня выпустили на свободу.

Я вылетела из здания. Борясь с приступом клаустрафобии, привалилась спиной к стене и закурила. И как я раньше умудрялась торчать здесь целыми днями и не поехать крышей?

— Мирочка.

Кажется, внутри все оборвалось и рухнуло куда-то вниз.

Я распахнула глаза и увидела перед собой самого Богданова.

Мужчина стоял в одном из своих сшитых на заказ идеально сидящих кашемировых пальто. Южный загар, белоснежная улыбка, холодный взгляд — все было при нем.

И его запах. Он тоже не изменился. Столько лет он был верен одному-единственному парфюму, от которого у меня кишки сворачивались в тугой узел.

Я думала, что он меня забыл. Мы сталкивались в стенах центра не один раз, но он ни разу даже не посмотрел в мою сторону. И на подписании договора — тоже.

— Сергей Константинович, — я постаралась выдавить из себя что-то среднее между улыбкой и оскалом.

Он усмехнулся и тоже прикурил.

— Мира, солнышко, мы вроде с тобой уже давно на “ты”.

Волна мурашек прокатилась по всему телу. За ней еще одна.

Я вскинула голову и рассмеялась. Давай, Рори, вылезай. Без тебя сейчас никак. Иначе я просто перегрызу ему глотку.