Книга Под кожей, страница 7 – Ника Коваль

Идя по пустой и тёмной улице, я прислушиваюсь. Охота началась. Вокруг никого. Ну конечно, сейчас ночь. До рассвета ещё есть время. Нормальные люди спят, а ненормальные уже вовсю наслаждаются миром, полным наркоты и других «развлечений». Не зря же Вестминстер прозвали самым преступным районом Лондона. Переулки здесь – кишки города, забитые мусором и человеческим дерьмом в прямом и переносном смысле.

Улицу освещают только тусклые фонари. Тишину нарушает лишь шелест листьев и капли моросящего дождя. Мои шаги бесшумны. Всё таки работа киллером имеет свои плюсы. Ты должен двигаться как тень, бесшумно и незаметно, чтобы достичь своей цели. Проходя мимо переулков, я замедляю шаг. Вдруг раздается резкий лай собаки, которая бросается на меня, но ее останавливает поводок, привязанный к дереву. Это всего лишь Бигль.

Я ухмыляюсь.

— Хороший мальчик, – говорю я, протягивая ладонь, чтобы пёс меня обнюхал. – Кто ж тебя тут оставил? Совсем один, так ещё и ночью. – Поглаживаю пса по голове, и он тянется к моему прикосновению. Смышлёный.

Впереди, в переулке услышал глухой звук – удар. За ним последовал сдавленный женский крик и ехидные мужские голоса. Началось. Пёс залаял и начал рваться в сторону звука.

— Шшш…спокойно, – переходя на шёпот, говорю я. – Этим ублюдкам недолго жить осталось.

Оставив собаку позади, я сворачиваю в переулок. Два выродка лет тридцати держат девушку у стены. Один сдавил ей горло, второй раздевает, разрывая её лёгкую куртку. Она плачет, пытается брыкаться, но какая девушка сможет одолеть двоих амбалов ростом не меньше 180 см? Правильно. Никакая. Меня охватывает ярость, перед глазами начинает расплываться пелена. Женские крики для меня как триггер. Услышав их, я вспоминаю детство, которое было наполнено слезами мамы и постоянными скандалами в доме. Этим шавкам конец.

— Эй! Что тебе надо, придурок? Вали отсюда нахрен, пока не получил! – орёт мне один из них, вдавливая голову девчонки в стену. Он склоняется к ней, и его мерзкая мокрая борода касается её щеки. Сволочь.

Второй, с блестящей лысиной на голове, даже не обращает на меня внимания. Видимо, не хочет отвлекаться от своего увлекательного дела. От этих двоих несло затхлым пивом, дешевой наркотой и чем-то прогорклым, сладковатым запахом гниющей морали. Вожделение. Меня от него тошнило.

— Ты чё, нарко.....

Не успевает он договорить, как я бросаюсь на них. Первого бью коленом в живот. Он орёт и сгибается пополам; следующий удар ему приходится в челюсть. Чувствую, как зубы ломаются под костяшками, а из горла вырывается вой. Он падает.

Второй резко вытаскивает пистолет, но я хватаю его за запястье и выворачиваю. Хруст костей сопровождается его животным рёвом, и оружие падает. Удар в висок и он без сознания.

— Ах ты тварь.... – хрипит тот, что с бородой, и замахивается кирпичом.

Удар приходится мне в голову. Пару секунд перед глазами всё плывёт, ноги подкашиваются, но я быстро прихожу в себя. Удар ногой под диафрагму и он складывается, хватая ртом воздух. Придавливаю его коленом, забираю кирпич из ослабевших пальцев. Удар. Ещё один. Мозг – та же желатиновая масса, что и у всех. Только у таких чуть более вонючая. Это меня только раззадоривает.

Вдруг что-то прожигает мой левый бок, толстовку пропитывает вязкая жидкость. На секунду мир сжимается, оставляя только адскую боль, которая разливается по всему моему телу. Сука. Развернувшись, я вижу, что второй дружок пытается перезарядить пистолет, всё ещё лежа на грязном асфальте. Ох, зря.