Книга Под кожей, страница 44 – Ника Коваль

Сделай что-нибудь. Помоги ей. Спаси её! Возьми удар на себя! Он её убьет!

Твердил голос в моей голове, но я так и продолжала сидеть. Ребёнок, которого сковал страх. Который ничего не мог сделать. Даже дышать. Просто смотрел в глаза сестре и не мог поверить в происходящее. Лина смотрела на меня и полной боли улыбкой пробормотала одними губами «уходи». Но даже этого я не смогла сделать. Оставшись на месте, боясь даже моргнуть, я лишь наблюдала, как силуэт достаёт нож и нависает над ней. По паузе можно подумать, что он что-то говорит, но мне не удаётся расслышать. Как в замедленной съёмке, черная ладонь ложится ей на лоб, откидывая ее голову назад, и лезвие подходит к её горлу. Мучительно медленно нож режет её плоть, но криков я не слышу. Вижу лишь кровь, которая в огромных количествах начинает растекаться по асфальту. Он перерезал ей глотку. Последующие разрезы наносились с нечеловеческой силой, в какой-то момент я услышала хруст её трахеи. Но и на этом он не остановился. Ножевые удары пошли по её груди и животу. Кровь брызгами разлеталась в стороны, заполняя собой всё. Лина пыталась цепляться за жизнь, её ноги сгибались и разгибались, пальцы на руках сжимались, пока в один момент она не застыла. Убийца выпрямился и смотрел на неё, как на своё творение. Как на шедевр, который он только что создал своими руками. Из-за капюшона не видно его лица, но по облегчённому вздоху понятно, что он доволен своей работой. Подняв перед собой нож, он провел по лезвию языком, слизывая с него ещё теплую кровь. Это не человек… Псих, зверь, монстр. Кто угодно, но не человек. Он любит вкус крови, любит её запах, как вампир, долго голодавший в заточении. Сложив оружие в карман, он бросает последний взгляд на застывшее тело и скрывается во тьме.

Ещё какое-то время я сижу и смотрю на тело Лины. Мне кажется, что я просто сплю, что это всё какой-то ужасный кошмар, от которого я сейчас проснусь в холодном поту. Но идущий дождь и холодный ветер подтверждают, что это реальность. Реальность, которая будет меня преследовать всю мою жизнь. Я нахожу в себе силы подняться. Я вся продрогла, ноги онемели, тело пробивает сильная дрожь. Мелкими шагами я приближаюсь к сестре, и металлических запах крови вызывает у меня тошноту. Но истинный ужас накрыл меня, когда мои глаза смогли рассмотреть в темноте тело как следует. Ноги лежат в неестественной позе, как у переломанной куклы, многочисленные ножевые раны и горло, из которого виднеется трахея. Из моего горла, наконец, вырвался животный крик, который разнёсся по всему переулку. Упав на колени, меня накрывают рыдания, а руки тянутся к руке Лины. Светлые колготки и край моего детского сарафана пачкаются в свежей крови, которая растянулась в огромную бордовую лужу и с дождевой водой стекала в водосток. Трясущимися руками поднимаю её голову и прижимаю к груди. Алая жидкость всё ещё проливным потоком вытекала из её шеи, но я отказываюсь отпускать сестру. Держа её холодное тело, я пытаюсь сказать хоть что-то, но из горла вырываются лишь обрывки слов.

— С…с…сестрёнка… П…проснись…н..нам нужно домой.... нас м…мама....ждёт, – шепчу я, между всхлипываниями. – П…прости, я… я испугалась.... я…я..не помогла…

Вся моя одежда окрасилась в красный, дождь лил всё сильнее, но я продолжала повторять слова извинений, как мантру.