Книга Под кожей, страница 38 – Ника Коваль

Не вижу ничего, кроме его глаз, зрачки которых расширились от ужаса. Одна из черт психопата – смотреть, как жизнь покидает жертву и получать от этого удовольствие. Я же люблю смотреть на весь спектр эмоций, который человек испытывает, находясь на волоске от смерти. По глазам можно определить, как человек цепляется за своё жалкое существование, даже если он думает, что ему плевать. Страх не испытывают только психи.

— Тебя не учили, что нужно спрашивать разрешение у дамы?

— Она моя девушка!!! Отвали нахуй от меня! Псих грёбаный!! Я на тебя заявлю! – Кричит Келл, и его голос надрывается.

Как он её назвал…? Всё вокруг становится красным. Тело начинает дрожать от гнева и  растёт желание прикончить это чмо. А точнее нет… буду его пытать. Медленно. Сначала отрежу этот поганый язык, а потом приступлю к другим конечностям. Первым делом со всей дури бью его по окровавленной ноге, и Келл выгибается, выкрикивая ругательства.

— Соври ещё раз, и я точно отрежу тебе член, – сквозь зубы рычу я и достаю перочинный ножик. Так и манит приукрасить его лицо несколькими шрамами. – Не хочется, чтобы дама стала свидетелем твоего оскопления, правда?

Глаза щенка округляются, и он начинает извиваться, как дождевой червь, которого посыпали солью. Мерзкое создание.

— Н… не надо… прошу…

За ворот рубашки притягиваю его к себе, и моё горячее дыхание касается его уха.

— Я отрежу тебе твои грязные руки, начиная с пальцев. Каждый чертов палец буду медленно спиливать, чтобы ты точно запомнил. Не надо. Трогать. Моё. А после приступлю к другим конечностям и закончу на том, что ты самолично сожрёшь свой член, ублюдок.  – Подношу лезвие к брови и наблюдаю, как мелкая струйка крови начинает стекать по его лицу.

— Могу лишить глаза… Что ты выберешь? – Чуть громче говорю я, и вдруг до моего уха доносится тонкий дрожащий голосок.

— Не…не трогай его… Х…хватит!

Эмма… В порыве ярости я и забыл, что она наблюдает за всей этой сценой. Обернувшись, я вижу дрожащую фигурку. Зелёные глаза полны страха и паники. Она пытается прикрыться клочьями платья, прикрывая оголённое бедро. Трясущаяся рука прижата к зоне декольте. При взгляде на неё внутри что-то сжимается. Такая напуганная и невинная, как побитый котёнок. Забыв про Келла, я направляюсь к ней. Она смотрела на меня, и в её взгляде не было ненависти. Был ужас, но под ним – что-то острое, изучающее. Как будто она видела не монстра, а сложный механизм, который только что сломал её обидчика. В груди ёкнуло – тупая забытая боль. Слабость. Опасная слабость. Я коснулся её щеки, и кожа под пальцами оказалась ледяной и живой одновременно.

— Ты в порядке? – спросил я, и мой собственный голос прозвучал чужим, почти человеческим.

Она шепчет тихое «да», и я немного успокаиваюсь. Почему меня вообще волнует её состояние? Не знаю. Но почему-то в груди что-то трепещет. Её зелёные глаза смотрят мне в душу, изучают мою внешность, запоминают. Но я уже не вижу страха. Вместо него теперь интерес и… что-то, что я не могу распознать.

— Если я ещё раз увижу его рядом с тобой, вместо письма пришлю тебе его гениталии в конверте. – Шепчу ей на ухо и с неохотой отстраняюсь.

Чувствую вибрацию телефона в кармане джинсов и вспоминаю о неоконченном деле. Чёрт.

Больше не говоря ни слова, скрываюсь за углом и иду к машине. Твою мать. Была бы моя воля, этот Келл точно не ушёл бы отсюда живым. Но у меня есть дела поважнее. Запрыгнув в салон, достаю телефон и вижу несколько пропущенных от Рика. Дело дрянь. Время 21:05. Ну, пиздец.