Книга Под кожей, страница 20 – Ника Коваль

Вдруг слышится тихий всхлип. Я оборачиваюсь и вижу, как Эмма начинает учащённо дышать. Её дыхание сбилось, запах вишни сменился горьким миндалём – паника во сне. По щеке скатилась слеза. Страх. Чистый, концентрированный. Но под ним… что-то тёплое, сладкое. Тоска? Не могу определить. Пересекаю комнату и присаживаюсь на корточки рядом с её лицом. Она начинает что-то бормотать. Я различаю лишь «кровь» и «Лина». Всё ясно…

— Тише, – прошептал я, и мой голос прозвучал чужим, почти ласковым. – Это всего лишь тень. Настоящие монстры приходят наяву.

Она вздохнула, и её запах снова сместился. Металл уступил место той самой неуловимой ноте… чему?

Аккуратно убираю волосы с её лица и касаюсь нежной кожи щеки, смывая солёную дорожку.

Её дыхание начинает выравниваться. Но в один момент её глаза приоткрываются.

Я устремляю свой взор на неё, понимая, что она ещё не проснулась окончательно. Провожу рукой по её волосам и шепчу.

— Спи, котёнок. Нам пока рано знакомиться.

Она что-то шепчет в ответ и снова закрывает глаза. Уголки её губ приподнимаются в едва заметной улыбке. В груди, прямо под ребрами, что-то дрогнуло. Тупая тёплая вспышка. Не боль. Что-то… мягкое. Что, чёрт возьми? Я отдернул руку, будто обжегся. Это место давно было мертвой зоной, забетонированным пустырём. А сейчас там пророс какой-то сорняк. Отвратительно. Интересно. И снова этот странный запах. Вишня смешиваемая с каким-то металлом и… кровью? Да, это запах крови. Но какая эмоция может ею веять? Такого я раньше не чувствовал. Может, это вовсе не эмоции, а что-то другое? Отголоски её прошлого, мысли… Чёрт, не знаю. Нужно разобраться.

Убедившись, что Эмма крепко спит, я достаю из кармана крафтовый конверт и кладу на прикроватную тумбочку. Последний раз взглянув на неё, я разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Эта закрытая дверь не даёт мне покоя. Взломав замок, я захожу внутрь и застываю. Первое, что привлекло моё внимание – это стена, усеенная фотографиями и красными нитками, как в каком-то детективном фильме. Я смотрю на эту карту боли и вижу не наивность. Я вижу метод. Упорство. Холодную отчаянную ярость, превращенную в систему. Она не плакала в уголке. Она воевала. С призраком. С собой. И проигрывала, но не сдавалась. Включив фонарик на телефоне, я осматриваю комнату. Она отличается от остальных, более пошарпанная и пыльная. Видимо, это единственное место где не делали ремонт. Обои облезли, шторы тоже не в лучшем состоянии, деревянный стол весь в царапинах. В правом углу комнаты стоит кресло, скрытое под белой простыней. В эту комнату редко заходят, либо вовсе не заходят, судя по летающей повсюду пыли. Подхожу к этой программе над столом и вглядываюсь в фото. Первое на что я заостряю внимание – это фотография Лины. Они очень похожи с Эммой, такие же шоколадные волосы, аккуратный нос, только глаза у неё карие, поэтому не сложно понять, что это она. Посередине фото черного силуэта с белым вопросом, судя по всему, это её убийца, которого котёнок пытается или пыталась отыскать. Красная нитка соединяет эти два фото, но также и с другими тремя девушками. Про эти случаи гремели все новости. Убийства были совершенны в один период, улики отсутствуют, но причины смерти у всех разные. Видимо, Эмма пыталась связать эти дела воедино.