Книга Под кожей, страница 191 – Ника Коваль

И в этот момент мой собственный страх, вина и оцепенение отступили, уступив место странному леденящему спокойствию. Он был прав. Это была наша война теперь. И моя задача в этой войне – не стать его ахиллесовой пятой.

Я подняла руку и прикоснулась к его щеке. К его напряженной челюсти. Он замер, будто моё прикосновение было током.

— Хорошо, – прошептала я. – Я останусь здесь. Но с одним условием.

Его брови поползли вверх.

— Каким?

— Когда ты пойдешь за ним… ты возьмешь меня с собой. Не как жертву. Не как приманку. Как союзника. Я – единственная, кто видел его вблизи тогда, в детстве. Единственная, кто видел его и сейчас, когда он убивал Келла. Единственная, кто выжил. В моей голове может быть ключ. Забытая деталь. Что-то, что ты не увидишь и что-то, что поможет нам выйти из этой схватки живыми.

Крис смотрел на меня, и буря в его глазах постепенно стихала, сменяясь холодной расчетливой оценкой. Он видел не истеричку и не сломленную жертву. Он видел сталь. Ту самую сталь, которую он когда-то разглядел в зеленых глазах за стойкой регистрации.

Он медленно наклонил голову и прижался губами к моей ладони. В этом жесте проступила та нежность, та нежная ласка, которая окружала нас последние дни. Спокойные дни.

— Хорошо, – его голос был низким, как отдаленный гром. – Но готовься. То, что ты увидишь… это не будет красиво.

— Ничего красивого в моей жизни уже давно нет, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Только правда. И я хочу её всю, какой бы уродливой она ни была.

Он кивнул. Его взгляд метнулся к моим губам, борясь с желанием. Но я и не думала ему препятствовать. Сама потянулась к нему и прижалась своими губами к его. Поцелуй не был страстным и напористым, наоборот, в нём была заключена вся та любовь и немая поддержка, которую я хочу ему дать. Да, мы в полном дерьме. Да, я все еще чертовски боюсь. Но пока он рядом, пока я чувствую его дыхание на своей коже, никакой Лука Морсбрингер не сможет нас сломить.

— Отдыхай, – сказал он, поворачиваясь к двери. – Завтра начинаем.

Дверь закрылась за ним, и я осталась одна в тишине своей новой клетке-крепости. Но странное дело, я не чувствовала себя в западне. Я чувствовала себя на передовой. И впервые за долгое время страх уступил место чему-то новому.

Нетерпению.

Моё тело гудит изнутри, как высоковольтная линия перед бурей. Каждая мышца, каждый нерв натянут до предела, сдерживая ярость, что бурлит в жилах вместо крови. Я наблюдаю, как из чёрных, лакированных до зеркального блеска внедорожников выходят они. Члены русской мафии. Их движению не хватает той животной грации настоящих хищников – они выходят слишком правильно, как по учебнику, вызубрившему роль «грозных парней». Это раздражает больше всего. Фальшь.

Но моя ярость – лишь вершина айсберга.

Глубже, в самой черноте зреет холодное, нетерпеливое ожидание. Скоро. Скоро из этой железной утробы выползет главная крыса. Марк Осборн. При мысли о нём в моём сознании вспыхивают кадры: испуганные глаза девушек в темноте дорогих отелей, синяки на тонкой детской коже, замазанные дорогим консилером. Он не просто предатель. Он гниль, прикрытая деньгами и пафосом. И я уже вижу, как мои пальцы смыкаются на его жирной шее, как костяшки погружаются в дряблую плоть. Но нет. Не сейчас. Сейчас он пешка. И от этого осознания ярость закипает с новой силой, обжигая горло кислотным привкусом.