Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 119 – Елизавета Бута

Никто не скажет, когда именно начало становиться тише, — люди вокруг уже давно оглохли. Нападения на охранников, пьяные драки и выловленные в реке трупы всех перестали удивлять, а потом отчего-то этого стало меньше. Аббревиатура «ОПГ» вышла из лексикона обывателей и переселилась в криминальные сводки. Тех, кто строил свой бизнес на «старом добром ультранасилии»^[12], отправили за решетку. «Казино», «Пожарников» и несколько других группировок обезглавили. В слишком дорогих для Ангарска барах и магазинах теперь все реже встречались мужчины в спортивных костюмах и с наколками на пальцах рук. Их место заняли безликие люди в одинаковых костюмах. Иногда на их руках можно было увидеть золотое кольцо-печатку, которым они маскировали характерные для мест, столь близко расположенных к Ангарску, наколки. По этим печаткам или по специфическим речевым оборотам в этих людях можно было распознать их прошлое, но это случалось редко. Все переменилось за эти годы. Во главе колоний, фабрик и заводов в окрестностях Ангарска теперь были безликие. Тихие, спокойные люди, которые старались быть настолько незаметными, насколько это возможно. И все вокруг вдруг стало тихим, безликим, незаметным.

Артем Дубынин возглавлял спецгруппу по поиску маньяка, но тех, с кем он начинал работу, уже не было в ней. Всякий раз, когда он начинал привыкать к новому сотруднику и даже немного доверять, того переводили, только Артем как «лучший сотрудник» оставался в «маньячной спецгруппе». Приняв дела у Морозова, молодой человек старался во всем копировать стиль старого начальника, продолжал его дело. Каждого новичка он заставлял внимательно изучить все объединенные дела и места преступлений, а потом устраивал ему допрос с пристрастием. Если тот не справлялся с парой очевидных вопросов, Артем старался сплавить его в какой-нибудь другой отдел.

— Был на том месте, где сразу двух женщин сразу нашли? — спрашивал обычно Дубынин.

— Конечно, и в паре мест, что рядом, тоже, — кивал стажер.

— Ты перед тем огромным камнем припарковался или уже за ним?

Если парень начинал что-то выдумывать про валуны на дороге, то Артем тут же терял к нему всякий интерес. Поразительно, но таких было абсолютное большинство. Этому приему допроса учили уже на третьем занятии по криминологии, но все равно новобранцы начинали рассказывать о том, какой большой и страшный камень преграждал им путь по дороге к месту преступления.

— Да ни о чем это не говорит, Артем! Ты ж начальник, а с руководством лучше не спорить лишний раз. Это ж что получается? Если ты туда ездил и тебе камень проехать мешал, а он поехал и ничего ему не помешало, то получается, что подчиненный проворнее начальника? Это ж неправильно. Какой лидер потерпит рядом с собой кого-то, кто на старте говорит, что он лучше тебя? — объяснил однажды Артему новый сотрудник Виктор Маслаков. Он был уже немолод, и его сослали в спецгруппу — как «лучшего сотрудника», разумеется — за какие-то неведомые грехи. Дубынину никто пока не доверял настолько, чтобы объяснять, за что именно сотрудника отправили к нему, поэтому он предпочитал думать, что Виктора «сослали» за пьянство. Нужно же было хоть кому-то в группе доверять, а алкоголизм — порок неприятный, но вредит все же больше носителю, а не коллегам.