Онлайн книга «Серийный убийца: портрет в интерьере»
|
И мы сплелись воедино и стали одной плотью временного совокупления. Она трепетала подо мной и всеми силами сдерживала себя, чтобы не закричать, она просила еще и еще, приплывала и тут же возбуждалась, и улетала в небеса белой птицей вечного блаженства, и опять опускалась на грешную землю. Вот и я опускаюсь со стремительной силой с громадой высоты Вселенной, и все ближе, ближе земли, я лечу, огненной кометой пробиваю панцирь земли и расплавляюсь в её сердце. «Ну, радость моя, теперь в души по комнатам потихоньку разойдемся. Как ты на это смотришь? А то, действительно, не дай Бог, то ли мама, то ли папа застукают нас на месте греха». Нина молча встала, схватила халат и неслышно убежала в душ. Через несколько минут она так же неслышно появилась в комнате и уже от своих дверей прошептала: «Нет, ты не дьявол, ты хуже», — улыбнулась виновато и пожелала спокойной ночи. То, что мы сейчас прочитали, — это, по существу, первый развернутый эротический эпизод в муханкинском повествовании, и он демонстрирует значительный качественный рост Муханкина-писателя. До сих пор встречи с женщинами (неважно, реальными или сконструированными его воображением) воспроизводились схематично и конспективно. Вспомним: сперва появилась соседка Светлана. И что мы, в конце концов, о ней узнали? Да ничего. Только то, что сначала ей было хорошо, а потом о настала поздно приходить от подруг. И ни портрета, ни психологической характеристики, ни каких-либо деталей. Потом возникла Марина-«разведенка» с двумя детьми, которая якобы влюбилась в «мемуариста» еще маленькой девочкой. Но потом она загуляла — и все. Появление «великанши» Наташи привнесло в повествование новые ноты: во-первых, оно обрело комический характер, а во-вторых, начали фигурировать сексуальные пристрастия этой героини: тут и любовь на лоне природы во мраке ночи на берегу залива (с последующими страданиями героя-любовника от комариных укусов), и половой акт на капоте машины посреди двора, вследствие которого повествователь чуть не угодил в руки милиции. Затем наш рассказчик начинает экспериментировать с ситуацией «любовного треугольника». О наводит знакомство с воспитательницей из детского сада Ольгой, чей муж (после разговора с ним) удобно исчезает в неизвестном направлении, к которой быстро присоединяется её подруга Тома. О Томе мы не узнаем вообще ничего, а об Ольге на самую малость больше — что у неё двое детей, на которых «не жалели денег», и что потом её «потянуло на приключения». В пользу того, что Ольга не совсем фантастический персонаж, говорит тот факт, что она фигурирует в одном из протоколов допроса Муханкина, где, в частности, говорится: После освобождения из мест лишения свободы я стал сожительствовать с Олей. Она татарка по национальности, фамилии её не помню. Вот тогда я совершил первое свое преступление после зоны. (Из протокола допроса от 26 августа 1988 г). Второй «треугольник» — жена Таня и любовница-«снабженка» Света. Особой детализации, как помнит читатель, при этом нет. Известно только, что от первой проведенной с повествователем ночи Таня «была в восторге» и «порхала, как юная дева», сам же Муханкин был «к этому внимателен и благодарностями не раскидывался»; про Свету мы узнаем и того меньше — что ова будто бы машину обещала купить, диплом, достать и по службе продвинуть. Автор «Мемуаров», акцентируя борьбу, которая развернулась между женщинами из-за него, подводит читателей к мысли о собственной неотразимости и привлекательности. Но он пока избегает особо откровенных деталей. |