Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 66 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Не нужно было изобретать фантастических особей женского пола, не нужно было умозрительно наделять их тела, внутренности, половые органы будораживающими его нездоровое воображение запахами, чертами, свойствами, коль скоро имелся вполне реальный объект, в котором эти подразумеваемые свойства присутствовали изначально. Более того, садистские фантазии, направленные на Таню, получали обоснования, поддающиеся разумному объяснению, даже логичные в его системе координат. Предательница, изменница, она, как представлялось Муханкину, готова отдаться каждому, и его воображение живо рисовало конвульсии, судороги, которыми заходилось её распаленное тело в миг оргазма, он воспринимал её свои внутренним взором как своеобразное похотливое животное, обонял её мускусные интимные запахи, распалялся от слышимого внутренним ухом утробного воя удовлетворенной самки. С другими, как рисовалось ему, она наслаждалась так, как никогда не получалось с ним, и винил он в этом исключительно её, а не себя.

Концентрируя на ней всю свою ненависть к женщинам, он (возможно, бессознательно) отодвигал на второй план ненавистную фигуру матери, и потому Тане приходилось в границах его фантазийного мира отвечать не только за себя, но и за мать.

Это письмо содержит важнейшее для нас признание. Из него становится известно, как Муханкин впоследствии, выйдя из колонии, часами, днями, неделями, наблюдал за всеми передвижениями бывшей жены, как крался за ней, когда она, ничего не подозревающая, отправлялась в магазин, торговый центр, на рынок, как ему хотелось подойти к ней, остановить и «что угодно» сделать с ней. Как сообщает сам Муханкин, он мог незаметно пронзить её заточкой, а потом со стороны наблюдать за тем, как вокруг истекающего кровью тела собирается толпа зевак.

И если пьянчуга П. был пронзен отверткой по капризу случая, просто потому, что подвернулся под руку формирующемуся серийному убийце в момент, когда неудержимое желание реализовать подспудные абстрактные фантазии отключило «тормоза», то импульс, толкавший к нападению на бывшую жену Татьяну, подпитывался постоянным, целенаправленным фантазированием. Этот несостоявшийся удар по сути своей должен был действительно отомстить ей, «столько доставившей страданий», и ему, по-видимому, отводилась функция замещения полового акта, нечастого в их отношениях и никогда не приводившего к тем волшебным последствиям, которые только в фантазиях виделись яркими, красочными, непередаваемыми.

Но Татьяне повезло: намерение не реализовалось, готовившийся удар так и не был нанесен, и потенциальная опасность не обернулась трагической реальностью. Вернее, реальностью она стала для других.

На первый взгляд, преступные действия Муханкина, приведшие к его аресту 18 августа 1988 года, а затем к следствию и процессу в начале 1989 года, в результате которого он был приговорен к 6 годам лишения свободы с отбыванием наказания в ИТК строгого режима, выглядят очень далекими от кровавого финала рассматриваемой нами драмы. Однако сегодня пристрастный анализ этой давнишней истории приводит к пониманию и перетолковыванию её как важной и закономерной составляющей становления серийного убийцы.

Листая пыльные и пожелтевшие страницы этого дела, невольно поражаешься тому, как красноречивые, страшные, весьма характерные для преступлений против личности факты могут практически раствориться среди множества справок, бумажек, показаний и объяснений, относящихся к случаям мелкого воровства и хищений, затуманивающих понимание глубинных реальных мотивов поведения пытающегося реализовать свои давно вызревавшие сексуальные фантазии индивида.