Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 46 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

На том и расстались мы с Гусем. Я пошёл убитый домой. В моей жизни это была первая жертва при нелепом стечении обстоятельств.

Интересная, кстати, деталь: Муханкин пришёл «убитый» домой. Любой профессиональный психолог (а тем более психоаналитик) не упустил бы случая прокомментировать ту скрытую психологическую подоплеку, которая объясняет несколько странную в данном случае оговорку.

Но существеннее другое. Подвыпивший П. стал первым объектом нападения Муханкина. Было ли стечение обстоятельств таким, каким его представил нам «мемуарист» или каким оно выглядит по описанию из решения суда, судить трудно. Все непосредственные участники событий были заинтересованы в том, чтобы предложить следствию отредактированную их версию, а третьи лица при этом не присутствовали. Вполне возможно, что намерения напасть конкретно на П. у Муханкина действительно не было. Было, впрочем, другое: агрессия, которая все накапливалась и накапливалась, не получая выхода; садистские и некрофильские фантазии, в которых он уже не раз мысленно проделывал самые изощренные манипуляции с человеческими телами; глубинная ненависть к женщинам, мешавшая получению адекватного удовлетворения половым путем; заменявшие это естественное удовлетворение специфичные его формы, вызываемые садистскими и некрофильскими фантазиями, которые, видимо, завершались оргазмом (возможно, после мастурбации). При таком внутреннем разладе не случайно, что из всей компании именно Муханкин, а не кто-либо другой, напал на П. Время жертвы настало.

Что же испытал «убитый» Муханкин после того, как его заточенная отвертка вонзилась в живот П.? Безусловно, сильнейшее потрясение. Ведь одно дело фантазировать, а другое — реализовать свою фантазию. Разрядка от реальной агрессивной акции ощущалась несопоставимо сильнее, чем после самой детализированной фантазии. Фантазийный и реальный миры слились, тайное стало явным, и теперь уже в принципе все стало возможным. Но в этом переходе было для Муханкина и что-то сильно разочаровывающее. Так уж устроена человеческая психика (даже извращенная), что обычно фантазия привлекательнее, заманчивее, чем её конкретная реализация. Она гораздо красочнее и длится долго — даже неимоверно долго. Фантазирующий может остановить мгновение и наслаждаться каждой деталью, увеличенной до фантастически-грандиозных размеров объективом его воображения, а затем неспешно двинуться дальше, вновь приостановиться и, насытившись любованием очередной детали, еще одной частностью, продолжить движение вперед, все больше и больше оттягивая развязку. Воображение увлеченного фантазией человека способно заново моделировать ситуацию, переживая в который раз возникающие один за другим повторы.

Поскольку стремление к чему-либо гораздо привлекательнее для человека, чем достижение и обладание, такое малопродуктивное в целом занятие, как фантазирование, может длиться часами, ибо фантазирующий всячески тормозит достижение результата, чтобы впитать в себя, просмаковать, оценить и взвесить каждую мельчайшую деталь конструируемой воображением ситуации. В чем-то сходными, наверное, могут быть ощущения современного находящегося во власти магии компьютерных игр индивида, который застывает на многие часы перед экраном дисплея и точно так же мечтает о том, чтобы игра никогда не завершилась. Разница, пожалуй, лишь в том, что игрок-компьютероман гораздо более суетлив, он должен оперативно реагировать на смену изображения, следовать тем или иным командам, нажимать в соответствующий момент на те или иные кнопки. Ритм его действий и переживаний задается программой, он почти не зависит от собственных переживаний и ощущений.