Онлайн книга «Серийный убийца: портрет в интерьере»
|
(Из «Дневника») Много удивительного в этом фрагменте. Чего стоит сам факт воображаемой покаянной беседы о погибшим милиционером? Сентиментальность рассуждений выходит не менее достоверной, чем иные пассажи из эротических фантазий Муханкина-«романиста». Однако внимательный взгляд аналитика сразу же зафиксирует тот факт, что так или иначе неудержимая сила тянет Муханкина в сторону кладбища. Интересна и оговорка о том, что он мог что-нибудь «натворить», и высказанное опасение, что не дай Бог «перемкнет». «Не натворил» по отношению к кому? Не к Марине ли случайно? Отметим кстати, что мать каждой новой знакомой Муханкин без труда производит в «тещи». Странные и не вполне объяснимые импульсы подталкивают Муханкина и к поездке к отцу. Утром другого дня мы с Лариной уехали из Егорлыка в Зерноград, а я из Зернограда поехал еще раз повидаться к отцу, к бабуле, к теткам, сестрам и сестре по отцовской родословной. Повидался и со своим учителем, которого с детства помню, потому что он был хороший человек. Посмотрел в школе на классы, на учеников и новых учителей. Одна из моих одноклассниц работает учителем. Повидался и с теми, с кем в детстве творили чудеса, за которые мне сильно доставалось как от своих родителей, так и от их. Сходил еще раз на кладбище и помянул в тишине родственников и товарищей, которые по разным причинам раньше времени ушли из жизни — в основном по своей дурости, молодости, не зная, какие трагические смерти их поглотят навсегда в бездну. (Из «Дневника») В этот приезд к отцу собака, уже знакомая читателям, по-видимому, больше не рыдала. Отец всегда был для Муханкина абсолютно чужим человеком, и это хорошо заметно по имеющемуся в нашем распоряжении документу, в котором он отстраненно и более чем прохладно рассказывает о своих встречах с сыном. У меня есть сын Муханкин Владимир. Я его помню в основном, когда он был маленьким, а затем они вместе со своею матерью куда-то уезжали. Затем он приезжал учиться здесь в школе вместе с моим старшим сыном, а затем куда-то пропал. Оказалось, что он был в детской трудовой спецшколе. Я долго его потом не видел. В 1994 году ко мне пришло от него письмо из мест лишения свободы в городе Шахты. Он жаловался на свою жизнь, говорил, что стал верить в Бога и уже все надоело, просил разрешения приехать жить в хутор Красноармейский. Я чисто по-человечески разрешил ему. Приехал он первый раз где-то в августе 1992 года. Долго он не был, дня три, не больше. Он ходил к родственникам… Когда он приехал, я предложил ему выпить, но он сказал, что не курит и не пьет. Но тем не менее выпил немного. Ничего особенного не рассказывал. Говорил, что собирается устраиваться на работу в городе Шахты. Дня через три он уехал, а затем еще как-то раз приехал с девушкой Мариной из города Зернограда. Было еще холодно. Это было где-то в феврале месяце. Они пробыли с Мариной день и ночь и уехали. До этого он был в январе месяце, были зимние каникулы… В последний раз он приезжал в день, когда хоронили одного нашего сельчанина… Это было где-то в конце апреля месяца, так как хоронили его после Пасхи. Он также пробыл дня два и уехал. Я его еще обругал, что хватит болтаться. Устраивайся на работу, и нечего мотаться то в один населенный пункт, то в другой. После этого я его не видел. |