Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 123 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Если властная, воинственная «мать» провоцирует потребность в бунте, то слабая и безвольная неприемлема по другой причине: она не вызывает чувства страха, а следовательно, и уважения.

Герой повествования активно и целенаправленно рвет концы. Остается лишь самое последнее.

Приехав в Шахты, я сразу почувствовал, как на душе стало муторно, появилось какое-то напряжение во всем организме. Так, спешка и это настроение — признак растерянности. Спокойно, эти твари как-нибудь, но встретят, на улице не придётся ночевать. Сейчас эти сучки кинутся на сумку и будут лапать своими погаными руками то, что мать наложила, обливаясь слезами. Ну, чёрт с ними, завтра пойду искать новую квартиру, кухню, флигель — какая разница, лишь бы жить одному, ни от кого не зависеть. Нужно еще на красинскую шахту сходить, поговорить с мужиками насчет работы, а если нет, попробовать на контейнерную — может, там возьмут. Ну а есть и там не нужны рабочие, то и хрен с ними. Неужели украсть не смогу? Еще как смогу! И в гробу я тогда видел вашу безработицу. Ходи и поклоны вам бей, козлы вонючие! «Эй, такси! Шеф, на Красина!»

Подошёл к калитке дома. Свет выключен, значит, уже спит. Хотя нет — в зале поблескивает, отсвечивает по стенам. Значит телевизор смотрят. Стучу в дверь. Слышно, как дверь в коридоре приоткрылась. «Кто там?» — голос Марины. — «Я». Открывает, узнала. Исчезла сразу, не успев посмотреть и убедиться. Захожу в дом. Марина сидит на кровати, смотрит на меня и кривит губы, показывая свое недовольство встречей. «Привет!» — говорю я. Ничего ме ответив, она поворачивает голову в сторону зала, кричит: «Мам, гля, кто явился не запылился». Из зала в ночной рубашке выходит Ольга М. «Здоров, а мы думали, что ты уже с концами, тю-тю. Ну, раздевайся, мы уже тут спать надумали, а тут ты как с неба свалился. Что новенького привез?» «Новостей, что ли, или что?» — спроси я. «Мам, глянь, как будто не понимает! — влезла со своей вставкой Марина, ехидно улыбаясь. — Пожрать привез?» — «Да, привез, привез». — «А рыбы? Что ты там говорил… Цимлянская какая-то…» — «И рыбы, и балык. Сейчас переоденусь и разберемся, что там в сумке. Ты хотя бы для приличия халат сверху накинула, а то сидишь и своими прелестями светишь». «А что? Она дома. Кого стесняться?» — проговорила Ольга М., уходя в зал. «Да, я дома. Как хочу, так и хожу. Можешь и ты ходить так же».

В доме было действительно сильно натоплено, печка дышала жаром.

— А на улице зима, снег, морозец, — сказал я, будто все нормально, все хорошо.

— А что толку, что снег? А завтра таять всё будет к опять захлюпает, а у нас сапожек нету. Давно уже купил бы, хотя бы Марине, — раздался голос Ольги М. из зала.

Марина сморщите капризно губы:

— А что, не купишь? Мать, от него дождешься!

Марина опять ехидно засмеялась.

Повернувшись, я освободил сумку с продуктами и позвал Ольгу М., чтобы она вынесла все в коридор на холод.

— Ну и нагрузила тебя твоя мамаша! Видать, богато живут.

— Нормально живут, Ольга, завидовать не надо. А я на разных широтах с ними, и сумки эти не вечны, до поры, до времени. Всему когда-то конец приходит, а терпению тем более. Давайте, наверное, спать ложиться, а то я с дороги устал. Уже глаза слипаются.

— Да, ложись с Мариной, а то у меня внучка уже уснула.