Книга Смерть в пионерском галстуке, страница 90 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Двенадцать лет назад

Ася неслась по тропе, словно спущенная стрела, не обращая внимания на камни и кочки под ногами, на опасные повороты, даже не задумываясь, что запросто может угодить в какой-нибудь буерак или яму, упасть, сломать ногу. И тогда все окажется напрасным, бесполезным. Хотя уже и сейчас почти бесполезно. Потому что там, у скал, остался лежать парень, который очень давно пытался всех предупредить, который был против того безумия, что творилось, но никто, никто – и она сама – ему не поверил, не стал слушать и помогать.

И теперь его больше нет.

Конечно, после выстрела никто не стал продолжать ритуал. Сектанты торопливо убрались, остались только ребята из лагеря, совершенно беспомощные, ничего не соображающие, по-прежнему витающие в каком-то дурмане.

Ася не стала дожидаться, пока в лесу скроются последние из уходящих, подскочила с места, ринулась вниз. В самом конце запнулась, скатилась почти кувырком, растянулась в нескольких шагах от неподвижно лежащего на боку Сэма. Но даже боли не ощутила, хотя к расцарапанной коленке наверняка добавилось и ссадин, и ушибов. Сразу приподнялась, подобралась к нему, наклонилась, ухватила за плечо, тряхнула легонько.

— Сэм! – позвала. Потом уже не просто позвала, потребовала: – Сэм, очнись! Они все ушли. Сэм!

Но он только безвольно перевалился на спину от ее толчка. Глаза закрыты, лицо неестественно бледное, кровь на траве.

— Сэм, нет. Так нельзя! У тебя же и правда все получилось. Слышишь?

Он не слышал и никак не реагировал. Ася взяла его руку, попробовала нащупать на запястье пульс, но ничего не нашла.

Или надо не на запястье? Обычно же проверяют на шее. Но и там ничего. И дыхания не слышно.

Ася шмыгнула носом, осознала, что мир дрожит и расплывается перед глазами, а потом щеку обожгла сбежавшая по ней тяжелая слеза, горячая, как расплавленная лава.

— Сэм, – выдохнула Ася безнадежно.

Вот теперь действительно надо бежать, и как можно быстрее. За врачом. А вдруг еще не поздно? И можно спасти, можно вернуть. Хотя в голове уже засело прочно: «Ничего не исправишь. Поздно. Нельзя», но Ася упрямо отгоняла эту ужасную мысль.

Как там Сэм говорил? «Даже когда уже безнадежно, люди все равно продолжают надеяться. И тогда еще охотнее верят в чудо». Вот и Ася станет верить в чудо.

Она вскинула голову, огляделась.

Рядом по-прежнему никого, кроме лагерных. Ася поднялась, подошла к потерянно бродившему по поляне Денисову, тронула за локоть.

— Алик.

Тот мотнул, головой, нахмурился.

— Алик! – крикнула она громче, дернула за руку.

До того наконец-то дошло – повернулся, посмотрел на нее. Но не факт, что увидел. Зрачки расширены до предела, так что от радужки почти ничего не осталось, и в глазах совсем никакого выражения, просто бездонная черная пустота. Пробормотал что-то бессвязное, потом рассмеялся.

Ася отступила. Бесполезно. С ними тоже не справиться без чужой помощи.

— Лиза, – она отыскала взглядом малышку из пятого отряда, подошла, присела перед ней на корточки. – Я возьму твою обезьянку? Можно?

Девочка только блаженно улыбнулась, но даже не пошевелилась. Тогда Ася осторожно вытянула игрушку из ее рук.

Если она предъявит обезьянку, в лагере ей точно поверят, что она видела пропавших, что она знает, где те находятся, и уже не придется доказывать, уговаривать и объяснять, чтобы не тратить драгоценное время.