Книга Пионерская клятва на крови, страница 91 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Зачем его понесло в ту сторону, Лёшка понятия не имел. Точнее, мог предположить, но в подобную сопливую романтику только же девчонки верили. Типа сердце подсказало, привело туда, где находилась Инга. Такое вот необычное притяжение.

Да ну. Бред полный. Но все же именно так и случилось: вместо того чтобы искать знамя, он нашел ее и узнал сразу, даже со спины. Но не испытал ни воодушевления, ни радости. Наоборот, где-то в груди заворочалось что-то злое и темное, принялось раздирать изнутри острыми когтями.

Потому что Инга была не одна. И нет, не с девчонками, с которыми вроде как отправилась искать вымпелы. А с Пашей.

Так какое, к лешему, сердце? Скорее, интуиция, которая решила убедить окончательно: «Ты в пролете, Корнев, если еще до сих пор не понял, если еще надеешься».

Инге не просто нравился другой, у них уже все сложилось. Наверняка специально сговорились и, пользуясь возможностью, сбежали ото всех, чтобы побыть наедине. И теперь сидели, держась за руки, и разговаривали, близко наклоняясь друг к другу, не обращая внимания на то, что творилось вокруг.

Конечно, правильнее всего было развернуться и уйти, но ноги словно приросли к земле и не слушались. Поэтому Лёшка, будто какой-то больной маньяк или придурок, стоял за кустами и позорно подсматривал.

Хотя от увиденного становилось только хуже, и все сильнее разрасталось желание выскочить, туда, к ним, помешать, спугнуть, высказать: почему они, когда остальные пытаются отыскать знамя и победить, прохлаждаются тут вдвоем, наплевав на всех. Но это будет еще глупее, ведь и Инга, и уж тем более Паша прекрасно поймут, что он злится вовсе не из-за этого. Что виной всему…

Лёшка и представить не мог, что когда-нибудь, пусть даже мысленно, произнесет это слово применительно к себе. Оно всегда казалось ему каким-то искусственным, киношным, надуманным – «ревность». Но, похоже, это именно она и была. Неприятная, жгучая, раздражающая, заставлявшая сожалеть, что в автобусе, едва увидев Ингу, он предложил ей сесть рядом.

Уж лучше бы они оставались чужими, не подружились, потому что дружбы и просто хорошего отношения с ее стороны Лёшке оказалось мало. Или хватило бы, но – если бы только не появился Паша.

— Обидно, да? – неожиданно раздался рядом тихий шелестящий шепот.

В первый момент Лёшке показалось, что слова не раздались со стороны, а прозвучали в голове, как отражение его собственных эмоций. И только спустя пару секунд до него дошло – здесь есть кто-то еще.

Он повернулся и обнаружил стоящего чуть позади Генку Белянкина. А ведь Лёшка даже не заметил, когда и как тот подошел, настолько был сосредоточен на том, что происходило на полянке перед камнями.

Генка смотрел на него не мигая, чуть наклонив голову к плечу и прицельно прищурившись, словно пытался прочитать мысли. И хотя он оказался абсолютно прав, Лёшка небрежно хмыкнул и возразил:

— С чего это мне должно быть обидно?

Белянкин не ответил, перевел взгляд на парочку возле камней, и Лёшка невольно тоже туда посмотрел.

Паша как раз поднялся, протянул Инге руку, она ухватилась за его ладонь, тоже распрямилась. И они оказались даже ближе, чем сидя на бревне, застыли лицом друг к другу.

— Думаешь, сейчас поцелуются? – опять прошептал Генка, словно резанул по живому.