Книга Пионерская клятва на крови, страница 57 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

А Генка опять ухмыльнулся и презрительно бросил:

— Сам не потеряй.

Мотя на его слова даже не обратил внимания, подошел к турнику, подпрыгнул, вцепился в перекладину, с улыбкой подтянулся один раз, второй, третий. Затем, уже перестав улыбаться, надул от напряжения живот, и… тут его треники стремительно поползли вниз, открыв семейные трусы, явно не покупные, а самошитые из каких-то тряпичных остатков – малиновые в мелкий цветочек.

Мальчишки откровенно заржали, девчонки смущенно захихикали, отворачиваясь, а Мотя перезревшим яблоком шлепнулся на землю. Тут же подскочил, ни на кого не глядя и ничего не говоря, торопливо подхватил и натянул штаны, придерживая их, рванул к корпусу. Но даже со спины было прекрасно видно, как горели от унижения и стыда его моментально зардевшиеся уши.

Белянкин засвистел ему вслед, но физрук подобное уже не одобрил.

— Геннадий, ты, конечно, сегодня герой. По части подтягиваний. Но так тоже не надо. С товарищами.

Генка чуть приподнял голову, уставился на него, переспросил:

— С товарищами? – И показательно рассмеялся. – Вы думаете, я буду с ним дружить? Да на фига он мне нужен? Жиртрест в розовых труселях.

Владимир Константинович нахмурился.

— Слушай, – начал он, но Генка нахально перебил его:

— Да очень надо мне вас слушать. Вы не воспитатель, а физрук. Вот и занимайтесь чем вам положено: зарядку проводите да результаты записывайте. – И, развернувшись, тоже зашагал прочь со стадиона, засунув руки в карманы треников, а все остальные, включая Владимира Константиновича, ошарашенно наблюдали за ним.

Подобного даже Мотя себе не позволял – задирал только ребят, а со взрослыми держался в границах. И что вдруг такое с Генкой случилось? Разве мог человек настолько кардинально измениться в одночасье?

Паша, до того никак себя не проявивший, видимо, вспомнил, что он председатель совета отряда, сдвинулся с места.

— Белянкин, стой!

Как ни странно, Генка остановился, обернулся, подождал, когда Паша к нему подойдет.

— Ты как себя ведешь?

— А что? – бесстрашно вскинулся Генка, с вызовом вперился ему прямо в глаза.

Паше даже стало немного не по себе от этого взгляда: пустого, застывшего, словно стеклянного.

— Разве ты по-другому думаешь? – уверенно продолжил Генка. – Или правда этого жирного своим другом считаешь? Да ладно, не поверю. Он же для тебя просто «шестерка». Тупой и сильный.

— Я не про него, – негромко произнес Паша.

— А про кого?

— Про физрука. Со взрослыми так нельзя.

— Почему это? – возразил Генка, насмешливо скривил уголок рта. – Чем они отличаются? – И произнес с напором, абсолютно убежденный в том, что говорил: – Паш, да ты гораздо умнее этого Вовика. А у него только мускулы. И что, его из-за этого уважать надо? Ты в его возрасте, может, еще и сильнее будешь. Да точно будешь. Тут вообще мало кто тебя стоит. – Он усмехнулся, вывел презрительно: – Не люди, а мусор.

Паша молчал, только слушал, сосредоточенно хмурил брови и пристально вглядывался в Генкино лицо, будто пытался отыскать в нем что-то особенное, чего не замечал раньше.

Едва они вернулись со стадиона в отряд, Людмила Леонидовна объявила:

— А сейчас приводим себя в порядок, надеваем парадную форму и идем фотографироваться! Как раз к родительскому дню снимки будут готовы.