Книга Пионерская клятва на крови, страница 52 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Девчонки украдкой поглядывали на мальчишек, а те переговаривались между собой и делали вид, что ничего не замечали и что, вообще, происходящее им неинтересно. И никто не решался пригласить кого-то первым на глазах у всех остальных, кроме… кроме Генки Белянкина.

Многих удивило уже то, что он вообще приперся на дискотеку. Ведь до сих пор подобного не случалось.

Обычно вместо танцев он торчал даже не на стадионе, как некоторые, типа Лёшки Корнева, а в палате или за столом возле корпуса – читал книжку. А тут вдруг явился. И не просто стоял в сторонке, а дрыгался вместе со всеми. Но и это еще не всё.

Когда начался «медленный», Генка первым отделился от остальных и решительно направился к девчонкам. И не просто к кому-нибудь, а к признанной красавице Оле Корзун. Подошел расхлябанной походкой, уставился прямо в лицо, мотнул головой.

— Пойдем потанцуем?

Оля изумленно округлила глаза, посмотрела на Белянкина сверху вниз, хотя выше была совсем на немного, даже не на полголовы, а меньше.

— Геночка, ты ваще? – протянула сочувственно-приторно, покрутила пальцем у виска, продолжила: – Голову солнцем напекло? Или сильно ударился? – Затем презрительно фыркнула, отрезала твердо и холодно: – Не стану я с тобой танцевать. Ни за что. Понял?

А дальше случилось совсем уж невероятное.

— Ну и дура, – выдал в ответ Генка абсолютно невозмутимо. Несколько секунд разглядывал ее, наклонив голову к плечу, затем спросил: – Надеешься, тебя Паша пригласит? – Он снисходительно усмехнулся. – Да ты ему на фиг не сдалась, сколько ни выпендривайся.

— Ты… – только и смогла выговорить Оля, а потом побагровела и стала просто хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

— Это ты… кто ты такая вообще? – продолжил Генка. – В зеркало-то себя видела? – Он скорчил уродливую рожу. – Лицо перекошено, как у паралитика. – И, кривляясь, пропел, перекрикивая музыку: – Одна нога другой была короче, другая деревянная нога, один глаз фанерой заколочен, а второй не видел ни фига. Зубов у ней отроду не бывало, на голове шестнадцать штук волос…

— Во Поганкин дает! – ошарашенно выдохнул Мотя, озадаченно выпятил губы. – Не ожидал от него такого. – Заключил глумливо: – Может, правда башкой приложился? – Потом гоготнул, как обычно. – Или вселился в него кто. Дух там или нечисть. Про которых Коля рассказывал. Помните? – И в поисках одобрения преданно воззрился на Пашу, который, задумчиво сведя брови и покусывая нижнюю губу, наблюдал за происходящим.

Перестав растерянно вертеть головой, Оля тоже посмотрела на него – с надеждой и ожиданием – рассчитывая, что Паша сейчас непременно восстановит ее репутацию, вопреки нахальным и унизительным словам, обязательно подойдет и пригласит. И тот действительно сдвинулся с места, зашагал.

Вот только не к Оле, а… к Инге.

Хотя она до последнего момента предполагала, что к кому-то еще. К стоящей рядом Гале, например. Но Паша приблизился, заглянул в глаза, обратился именно к ней:

— Можно тебя? На танец.

Такого Инга не предполагала – вот совсем не предполагала – смутилась, переспросила с сомнением:

— Меня?

— Тебя, – подтвердил он и не стал дожидаться ответа, увидев, что она по-прежнему в замешательстве, взял за руку, произнес уверенно: – Идем.

Если бы Инга точно не хотела, то сразу, как только Паша пригласил, даже не задумываясь, сказала бы «нет». А она и сейчас не возразила, не стала сопротивляться, высвобождать руку из его пальцев, смиренно прошла за Пашей в центр танцплощадки, хотя и замешкалась, прежде чем положить ладони ему на плечи.