Книга Пионерская клятва на крови, страница 123 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Они даже сказать ничего толком не могли, только сконфуженно и оторопело бормотали: сами спрашивали, несли какую-то чушь, оправдывались. Кое-кто даже расплакался. И пришлось вожатым и воспитателям просто разводить по корпусам своих непутевых подопечных, невзирая на царивший там разгром и беспорядок.

Никто не сопротивлялся и не возражал, мальчишки и девчонки брели послушным стадом, куда им говорили – усталые, измочаленные, безвольные – сами заваливались на разоренные кровати, не замечая отсутствия подушки или одеяла и прочие неудобства.

Коля уже видел их недавно такими. По крайней мере третий отряд, сбежавший из лагеря посреди ночи. Хорошо, что его ребят, самых старших, как-то обошло стороной это временное помешательство. Ему поддались только три пацана и одна девочка, от которой Коля никак подобного не ожидал – манерная красавица и воображала Оля Корзун.

Хотя нет, рано он обрадовался. В отряде не хватало еще четверых – и это оказалось не менее неожиданным и необъяснимым – Генки Белянкина, Лёшки Корнева, Инги Малеевой и председателя совета отряда Паши Елизарова. И никто из оставшихся не мог толком сказать, когда они исчезли, а уж тем более куда. Но среди толпы, громившей лагерь, их точно не было.

Хорошо, что милиция пока не уехала. Но все равно вызвали еще подмогу и собрали кое-кого из лагерных. Один из них, тот самый мужчина богатырского вида, который рассказал Коле с Ленкой про плавучичий остров и действительно оказался одним из подрабатывающих здесь местных, привел свою собаку, заявив, что она хоть и не породистая, но умная и ничем не уступает служебным. Он сам ее натренировал, потому что когда-то работал проводником-кинологом.

Вместе бросились на поиски, опасаясь самого худшего, тщательно обшарили всю территорию и все-таки нашли пропажу. Как раз собака и вывела. Правда, не в лагере, а уже за оградой, недалеко от озера в лесу – на поляне, по одному краю которой теснились каменные глыбы.

Все четверо лежали на земле, плотно утоптанной, а местами и словно бы вымощенной чуть возвышавшимися над ней булыжниками, и производили впечатление крепко спавших. Но, скорее всего, они были без сознания, поэтому один из милиционеров сразу отправился в лагерь за врачом давно приехавшей туда неотложки. А пока его ждали, пытались аккуратно привести ребят в чувство сами.

Трое очнулись почти сразу: открыли глаза, зашевелились, стали подниматься, не слишком-то похожие на сильно пострадавших, если не считать нескольких синяков и ссадин, еще утренних у Инги и совсем свежих у Лёшки и Паши.

— И как вы здесь оказались? – поинтересовался Коля, точно не представляя, как себя держать: быть предельно строгим или обращаться помягче.

— Пришли, – мрачно сообщил Паша.

— Зачем? Что вам понадобилось?

— За ним. – Он мотнул головой в сторону Генки, который по-прежнему ни на что не реагировал и никак не хотел приходить в сознание, даже несмотря на старания объявившегося врача со скорой.

— Что тут вообще случилось? – спросил тот, сидя на коленях рядом с Белянкиным. – Он упал с камней? Вы его побили?

— В него дух вселился, – произнес Паша.

— Что?

Коля с упреком посмотрел на подопечного.

— Паш, сейчас не время шутить.

— А я и не шучу, – вскинув подбородок, заявил тот, повторил убежденно: – В него дух вселился. Такой, как ты рассказывал. И управлял им. И то, что в лагере происходило, это тоже из-за него. Неужели никто не заметил?