Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 74 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Поэтому, когда тот вместе с Русланом Юнировичем опять зачем-то отправился в столовую, Сарафанов тоже оказался там. То есть не совсем там, не внутри, а рядом устроился возле распахнутой двери, как надежный часовой. И прекрасно слышал, что обсуждали взрослые, и чем дальше продвигался разговор, тем меньше ему нравился.

Особенно самый финал, когда географ произнес:

— Так я собираюсь? До темноты добраться до деревни или поселка всяко успею. А потом сразу вернусь с подходящим транспортом.

А вожатая Лада дополнила:

— Тогда надо предупредить ребят, чтобы отчасти собрали вещи и в любой момент были готовы к отъезду.

Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба, оглушили, и Сарафанов едва сдержал желание ворваться в столовую, проорать: «Какой еще отъезд? Не собираемся мы никуда уезжать. Нам и здесь хорошо. Обещали же до девятого, а слово надо держать». Судорожно стиснул кулаки, набычился и больше думать ни о чем не мог.

Кровь тревожным набатом стучала в висках, поэтому он едва не пропустил момент, когда с шумом задвигались стулья, предупреждая, что взрослые поднимались с мест, а значит, собирались на выход. Но все-таки вовремя опомнился, отскочил в сторону, ввалился в дискотечный зал и уже оттуда украдкой наблюдал, как они проходят мимо: сначала мрачная Марина Борисовна, затем вожатая с географом, что-то обсуждая, и, наконец, Павел.

Правда, при виде его сразу выскакивать из укрытия Сарафанов не стал, подождал несколько секунд, только тогда выглянул из зала, окликнул практиканта. Тот остановился, обернулся, вопросительно приподнял бровь. Сарафанов подошел к нему, но заговорил не сразу, опять немного подождал, пока остальные взрослые исчезнут из вида, и только тогда, глядя исподлобья, уточнил глухо:

— Мы скоро уедем отсюда, да?

Павел тоже не ответил сразу, какое-то время изучающе рассматривал и, как всегда, догадался, что Сарафанов слышал, о чем они разговаривали в столовой. Но не осудил, не принялся стыдить – да, собственно, другого Игорь от него и не ожидал, – кивнул, выложил по-честному, доверительно и серьезно:

— Скорее всего. Как только Руслан Юнирович приведет помощь. Сегодня вечером или завтра.

Сарафанов, раздув ноздри, судорожно втянул воздух, протестующе выдохнул:

— Зачем?

— Ты же знаешь, с электричеством проблемы, – напомнил Павел. – Когда все наладится – неизвестно. Поэтому и решили, что лучше отсюда уехать.

И опять захотелось проорать во весь голос, чтобы все услышали и поняли, насколько это несправедливо и неправильно. Но нельзя. Сарафанов прекрасно понимал: нельзя выдавать общие секреты, поэтому зло пробормотал:

— А как же «Белые тигры»? – С отчаянием уставился Павлу в глаза, предположил: – Когда вернемся, мы ведь уже не будем так, как сейчас… Ну вот собираться. И остальное. Всё закончится? – заключил упавшим голосом, и от собственных слов спина ссутулилась, плечи осели, словно придавленные неподъемным грузом.

Сарафанов даже едва заметно покачнулся, настолько тяжелым и гнетущим являлось осознание. Ведь он только-только именно здесь, именно сейчас, когда появились «Тигры», наконец-то ощутил, что вместе со всеми, что нужен и важен. Что вот оно, то самое его, которое он давно искал и ждал.

И он так надеялся, что Павел возразит, успокоит, даже вопреки разумному пониманию, вряд ли. И всё же. Но тот напряженно сжал губы, вздохнул.