Онлайн книга «Темная флейта вожатого»
|
— Черт! Почему компанию в тридцать детей никто не заметил? Снова он будто уткнулся в стену. Неразрешимая задача, парадокс. Стаев опустился на скамейку, посидел минут десять, а потом отправился в Фиолетовый корпус, где проживал Арсений Кулаков. Мальчик не удивился при появлении Стаева. По просьбе следователя он пересказал свой сон еще раз. Далее Стаев установил местонахождение всех лиц, кто проживал в корпусах, стоявших вдоль предполагаемого маршрута следования десятого отряда. И снова все говорили одно и то же: ночью они спали и никого не видели и не слышали. И все признаки лжи отсутствовали. Дети и взрослые не отводили взглядов, не закрывали ртов ладонью, не отворачивались, говорили уверенно и твердо. Они действительно хотели помочь, только не знали как. И тут Стаеву пришло в голову задать неожиданный вопрос: — Что вам снилось в прошлую ночь? Эффект оказался неожиданным. Поначалу и дети, и вожатые пугались. Они таращили глаза, бледнели, как будто их поймали на лжи. А Стаев подбадривал, настаивал, давил. И они заговорили. Оказалось, не только Арсений, но и некоторые другие воспитанники и вожатые также видели прошлой ночью сон. В этом сне какие-то полуголые дети шли по дорожке за неким человеком, который играл на флейте. И что примечательно, все описывали этого человека по-разному: у одних он был карликом в черном одеянии, у других – высоким человеком средних лет, у третьих – придурком в маске, у четвертых – шутом-паяцем. А некоторые говорили, что слышали песню про сурка. — А почему вы раньше молчали? – допытывался Стаев. И люди тушевались еще больше. Дети молчали, пожимали плечами. Вожатые и воспитатели оправдывались. Мол, кого интересуют сны? Какое они имеют значение? «И действительно, их ведь к делу не пришьешь!» – думал Стаев. Но было верно и другое: не мог же всем именно в ночь исчезновения детей просто так присниться одинаковый сон. И Стаев, слушая оправдания, снова чувствовал, что как будто реальность истончается, пропадает, уступая место нематериальным сюрреалистическим образам. Как это было при первом посещении изолятора и встрече с Шайгиным. Завершив опрос, Стаев вернулся в кабинет. Перед ним снова оказался белый лист, а в пальцах возник карандаш. Рука автоматически принялась черкать по бумаге, тщательно заштриховывала белый фон. «Непростой ты орешек, настоящий советский педагог! – думал Стаев, работая карандашом. – Воспитание новой личности, говоришь? И как это состыковывается с ночным походом? А Альбина тут каким боком? Какую роль она исполняла в твоем спектакле? А тут еще неуловимый сообщник. Или… руководитель?» 4 Когда солнце коснулось верхушек сосен, а небо налилось вечерней синевой, случилось второе событие, которого так ждал Стаев: с Иванчайки вернулись опер в кожаном пиджаке, стажеры и Вова с родителями. Мальчик плакал навзрыд, как будто пережил тяжелую потерю. Отец и мать успокаивали его. Стаев и Раскабойников наблюдали за сценой из окна главной вожатской. Следователь и начальник ГУВД переглянулись и повернулись к двери. — Замучились мы, – пробурчал опер в кожаном пиджаке, входя в вожатскую. – Маленький гаденыш устроил форменную истерику. Мол, не пойду, не покажу. Родители на поводу у сопляка пошли. Еле от них отмахались. Слава богу, Варенька показала нам место. Без нее бы не справились. Да тут еще эти стажеры… |