Книга Темная флейта вожатого, страница 2 – Владимир Волков

Иван Павлович встал, прошелся между столами, с недовольным пыхтением разглядывая пропадающую зря манку и приговаривая: «Ну куда это годится?», «Вот ведь…», «Ну надо же!» Снова сверившись с «Монтаной», он поджал губы и запыхтел еще громче.

— Ленок, иди позови их, что ли… – обратился он к старшей вожатой. – Совсем совесть потеряли… Ну как так можно? Разгильдяи!

Леночка сунула ложку в недоеденную манку, схватила блокнот с ручкой и выпорхнула из столовой. Иван Павлович прошелся туда-сюда и вдруг остановился, словно споткнувшись. Румянец сошел со щек директора, и его лицо стало похоже на каравай серого хлеба.

— Слушай-ка, – обратился он к Варе, – так это ведь те самые «котики», у которых наш пионер-герой командует. Так?

— Угу, – кивнула Варя.

Она достала из сумочки пакет с «Кукурузкой» и захрустела сладкими шариками, складывая их себе в рот по одному. Иван Павлович снова глянул на допотопные электронные часы, на которых сложилась комбинация 8:45, и в раздражении цокнул языком. Не успел директор произнести очередное «ну надо же!», как к нему подбежал запыхавшийся мальчик в шортах, полосатой майке и синей бейсболке с полустертой надписью «American Eagle».

— Вам сказали… – выпалил гонец, переступая с ноги на ногу, – чтоб вы пришли…

— Куда? – Иван Павлович взглянул на воспитанника поверх очков.

— Туда… В Синий корпус, – махнул мальчик и сглотнул.

— Зачем?

— Не сказали. Сказали только, чтоб пришли…

— Та-а-а-к, – протянул начальник лагеря. – Черт-те что! Постой, а в чем дело?

Мальчик с усилием сглотнул, и лицо его болезненно скривилось. Казалось, он сейчас расплачется, но вместо этого гонец вытаращил глаза и выпалил:

— Там кровь!

Директор застыл с открытым ртом.

— То есть как? – Иван Павлович изобразил бледными губами слабую улыбку. – Ты уверен? Впрочем, я сам выясню. И ты это… сними кепку-то в помещении.

Мальчик стащил бейсболку за сломанный козырек, наблюдая, как бледный Иван Павлович семенит к выходу. Несколько человек бросились к окну, наблюдая за тем, как директор большим колобком скатился по лестнице, пересек площадку для линеек с тремя флагштоками, на которых уныло, по причине полного безветрия, повисли три флага – с гербом лагеря, с гербом области и официальный триколор, – и заковылял по дорожке к видневшемуся за березками Синему корпусу. За ним семенила Варя.

— Кукурузка, тинь-тинь-тинь! – прозвучало из всех динамиков, и радио замолчало.

2

— Тихо! Народ, все успокоились быстро! – в который раз повторил Иван Павлович. – Давайте наконец выясним, что здесь происходит.

Лицо директора розовело как после прогулки на морозе. Сверкающие глаза бегали туда-сюда, а пухлые руки то и дело сцеплялись в замок. Стоявшая посреди комнаты Леночка облизнула губы, закивала мелко и часто. Варя привалилась к косяку плечом и вздохнула. Присоединившийся к директору по дороге из столовой физрук Семен Ильич Стожаров не к месту улыбнулся. Прибывшие на зов вожатые и воспитательница одиннадцатого отряда переглянулись.

Они находились в игровой Синего корпуса. Здесь царил беспорядок: у одной стены стояли составленные неровными рядами стулья, посреди комнаты лежали раскиданные по кругу детские тапочки. Несколько пар также валялось около выхода и на пороге. На другой стене в полутора метрах от пола красовалась надпись, выведенная неровными красными буквами: