Онлайн книга «Темная флейта вожатого»
|
С Шайгиным долго не удавалось увидеться. Капитан каждый день подходил к двери в конце коридора, дергал за ручку, но тщетно. Но однажды ему повезло: медсестра забыла ключ в замке. Стаев прикарманил его и, дождавшись темноты, пробрался в заветную комнату, взяв с собой флейту. Он открыл дверь, вошел и тотчас увидел Антона Шайгина – здорового, молодого и веселого, с пионерским галстуком на шее. Вожатый сидел на кровати и как будто ждал прихода Стаева. Привет! Все-таки очнулся. Ну, тогда вот тебе. На, сыграй. Он протянул музыканту флейту. Ну нет. Я теперь не у дел… А что ж так? Обстановка не та. Ты другой не заслужил. Возможно. Но все еще будет. И не раз. Но потом. Куда ты детей увел, лишенец? Больше ничего не хочешь узнать? У меня много вопросов. Ответь хотя бы на этот. С удовольствием. Но есть условие: ты узнаешь все, но обратно не вернешься. Либо выходишь из этого заведения, но тогда перестань спрашивать. Любопытство терзало похуже любой пытки. Стаев уже был готов согласиться, но сдержался. Нет, он не был готов заплатить такую цену. Впрочем, следователь и вожатый плодотворно провели встречу, и между ними состоялся наконец разговор. * * * Отзывы родителей: Дмитрий Ведерников («зэк»): «Эх, если б ты знал, начальник, всю подноготную! Это ж был не пацан, а черт настоящий. Я его на дух не переносил. Да хоть бы и сынок родной, и чего? Он еще в детсаду идиотил напропалую, шут гороховый, а как в школу пошел, так хоть вешайся. Не мог он спокойно сидеть. То стишки какие-то рассказывал наизусть, то поделки мастерил бесячьи, то картинки малевал, то кривлялся перед зеркалом. Упрямый, как баран, стал. Все по-своему делал, назло бате и матери. Родоков своих ни в грош не ставил. Уйдет куда-нибудь на весь день и ничего не скажет. А после того, что они в школе отчебучили… Не знаю, что за бодяга вышла, но я на него положил. Он был сам по себе, а мы отдельно. И слава богу, что смотался. Мне так не жалко ни капли…» Алла Юркина: «Тварь она была конченая, моя дочурка. По правде говоря, я ваще хотела ее одно время в детский дом сдать. Даже документы стала собирать. Мороки, правда, с этим выше крыши. А тут само все удачно разрулилось. Вы не подумайте, она сначала нормальная была, а потом, лет в десять, началось… Принялась она учить меня жить, козявка. И это не так, и то не эдак. Все на свете знала. Книжек умных начиталась и решила, что умнее всех стала. А потом с ней припадок какой-то случился. Я думала, откинет копыта, да только нет – выкарабкалась. И еще хуже стала. Все говорила и говорила о чем-то. Я ее даже не понимала. Мне было страшно рядом с ней находиться. По-моему, она с ума сошла. А на кой мне больная дочурка?» Константин Теплых («профессор»): «Вы не подумайте ничего такого… Лично я Антона считаю героем и выдающейся личностью. К тому же он хороший педагог, но в целом он, что называется, перебарщивал. Да, дочь моя стала учиться весьма даже хорошо. Усердно занималась, стала послушной. Только сделалась чересчур правильной. Перестала играть в куклы, почти не гуляла, даже телевизор не смотрела. В общем, никаких развлечений. А она всего лишь ребенок! От нее даже сестры отвернулись двоюродные, хотя раньше она с ними с удовольствием играла. К тому же и мы с женой контакт с дочерью потеряли. Она стала какой-то отчужденной. И с каждым месяцем все было только хуже. И все же мы верим, что она вернется! Несмотря ни на что…» |