Книга Пионеры не умирают, страница 58 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

— А вот это уже по-настоящему страшно, – со знанием дела заявила Ира Зотова. – По лагерю спокойно разгуливает чужой человек, явно опасный. Перед Женей выстроили всех мужчин лагеря, она никого не узнала. Хотя интересно, как бы она смогла узнать кого-то – лица же она не видела.

Рите было разрешено – приказано, если точнее – оставаться весь день в постели. Девочки принесли ей завтрак и сообщили, что на торжественной линейке о ночном происшествии ничего не было сказано. Весь день она получала новости – к примеру, о том, что трудовичка в черной тряпке из пятого корпуса свой материал не опознала. И о том, что девочку, спавшую под окном, на котором появилась занавеска, поместили в лазарет, потому что она начала как-то странно себя вести.

А вот про Наташку Мекалеву все как будто забыли, хотя она уже собрала сумку и сидела с ней в обнимку. Никто не пришел за ней, чтобы посадить в машину завхоза и отправить в город. Она вместе со всеми сходила на завтрак и… оказалась в списках тех, кто едет на соревнования в «Буревестник». Перед поездкой Светлана сказала Меке, что она пока остается на испытательный срок, и настоятельно посоветовала извиниться перед Осиповой. Та вроде и собиралась это сделать, но потом увидела Димку Васильева у кровати Риты, развернулась и выскочила из спальни.

К Диме почти сразу присоединился Борис. Он принес целый пакет карамелек и велел рассасывать их, если начнет тошнить. Но насчет тошноты надо сразу известить медсестру, потому что тогда у нее, получается, сотрясение мозга. Рита с удовольствием умяла сразу с десяток (в лагере всегда хочется сладкого), выпила оставленные ей на тумбочке таблетки и почувствовала себя совсем хорошо.

22 июня 1980 года, день

— Ритуля, вставай.

Кто-то осторожно потряс ее за плечо. Осипова села, помотала головой и в первые секунды не смогла сообразить, где она оказалась, почему заснула прямо на траве. Плечо зудело от укуса какого-то насекомого похлеще комариного. Рядом с ней на корточках сидела вожатая Светлана Васильевна, смотрела на нее ласково, как мама, и немного грустно.

Рита все вспомнила и опасливо покосилась на подступающий к озеру лес. Неужели за ними в самом деле гнался черный человек с ножом? Или приснилась на солнце какая-то ерунда?

— Сейчас немного перекусим и пойдем потихоньку назад, к лагерю, – сказала Светлана. – Иначе нас точно начнут разыскивать с собаками. Ополосни лицо и руки в озере и присоединяйся к нам.

Голова после сна была тяжелая, к тому же спала Рита на солнце – тени на крошечном берегу сейчас просто не было. Она с удивлением обнаружила, что кто-то снял с нее, спящей, кеды, отмыл их, и теперь они, уже почти сухие, скукожились рядом с ней на солнцепеке. И этот же «кто-то» протер ей влажной тряпицей ступни и ладони – она это смутно помнила, но тогда не сумела разлепить глаза.

Покачиваясь, Рита босиком побрела к озеру. Прохладная вода немного разогнала сонную одурь. Девочка долго плескала ее себе на лицо, пока кожа не начала пылать и не заныли скулы. Потом вернулась туда, где вокруг брошенного на землю полотенца устроились с бутербродами в руках ребята и вожатые.

Димка сидел на траве в одних джинсах и с удовольствием откусывал попеременно то от бутерброда с сыром, то от печеной картофелины. Света и Игорь обсуждали какие-то лагерные дела, но голоса их звучали непривычно холодно – казалось, они бы с большим удовольствием разошлись сейчас в разные стороны, но нужно было делать хорошую мину, чтобы не тревожить пионеров. Чуть в стороне расположился боком к ним Боря Шварц, полностью одетый, но босой. Он массировал свою ступню, побывавшую в болотном капкане, морщился и тяжело сглатывал. «А еды-то осталось всего ничего», – отметила Рита. И чай закончился, в термосе была обычная вода. Уцелевшие бутерброды и картошка лежали теперь по кучкам, словно кто-то старательно разделил между едоками остатки припасов. Есть не хотелось, подташнивало, но все же Рита взяла картофелину и пластиковую чашку с водой.