Онлайн книга «Пионеры не умирают»
|
…И что-то непрерывно мельтешит, хлопает над головой. «Неужели такая огромная комариная стая налетела?» – удивилась Рита и наконец полностью открыла глаза. Тогда-то она и увидела реющее прямо над ее лицом черное полотнище. Осипова не вскрикнула, просто села рывком в постели и вжалась в стену, убеждая себя, что это очередной дурацкий розыгрыш. Нужно убрать эту гадость до того, как проснутся остальные. Та же Оля наверняка поднимет несусветный визг, а Леночка и в обморок вполне может хлопнуться. Сейчас она встанет, снимет мерзкую тряпку, спрячет ее под матрас, а потом поищет их ситцевую занавеску. Она начала сползать с кровати, но вместо деревянного пола ступни коснулись чего-то мокрого. Рита хотела отдернуть ноги назад, но не удержала равновесие, кувыркнулась с кровати головой вниз и, ощутив обжигающую боль в районе виска от соприкосновения с ножкой соседней кровати, вскрикнула, захлебнувшись железным привкусом во рту. Рита вроде бы не теряла сознание, но следующие полчаса все вокруг оставалось размытым, каким-то нереальным. Сперва поднялся переполох в спальне девочек, потом примчались вожатые и хлынули через дверь в стене мальчишки. А после из главного корпуса подтянулось начальство, прибежала перепуганная медсестра со своим чемоданчиком – доктор сам оказался нездоров, отбыл лечиться в город едва ли не на третий день смены. И почему-то она все время видела рядом Бориса Шварца… Или так только казалось? Осипову подняли и уложили на кровать. Рану на виске промыли, сделали укол, которого она в общей суете даже испугаться не успела. Рита лежала и наблюдала, как понурая Мекалева в сопровождении Игоря затаскивает в комнату свою дряхлую сумку, кидает ее на кровать и складывает руки на груди; как начальник лагеря самолично роется с брезгливым видом в ее вещичках, выкидывает оттуда на покрывало какие-то яркие тряпки. Рядом с ним стояла старенькая учительница труда, которая в лагере вела кружок мягкой игрушки, держалась за сердце и мотала седой головой. Ей в руки вложили снятый с окна кусок материи, она прижала его к груди и забормотала: — Да-да, чудесный черный шелк, один-единственный кусочек. Два дня назад заметила его исчезновение. Не нашла и многие другие материалы для шитья. Не хотела верить в дурное, искала, искала… Вот эта девочка приходила ко мне на одно занятие, потом вызвалась помочь с уборкой. — После завтрака завхоз отвезет тебя в город, родителей предупрежу по телефону, – сказал Самурай Наташке, при этом даже не глядя на нее. Мека села на пол между своей и рыжковской кроватями, поскольку ее была занята выкинутыми из сумки вещами, обхватила голову руками и заплакала. Но не так, как рыдала вечером, а тихо и безнадежно. Зашла с улицы Рыжкова, но и она не посмотрела на свою подружку, а с виноватым видом принялась развешивать на спинке Ритиной кровати ее платье, старательно выстиранное – руки у Лены покраснели. Потом подняла с пола и понесла к выходу железный таз из «умывалки», в который вступила Рита. Рита радовалась, что не она указала на Мекалеву, хотя в целом догадаться было нетрудно. Сейчас ей стало жалко Наташку, которой наверняка до смерти не хотелось возвращаться домой. Закрыв глаза, она начала обдумывать план, как пойти к Самураю и попросить, чтобы Наташе разрешили остаться. Может, ей не откажут, она ведь как бы раненая… |