Книга Пионеры не умирают, страница 24 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

Рита напряглась, ожидая скандала, но Мека как-то сдулась, провела пятерней по волосам и почему-то начала оправдываться:

— Так воды горячей дома не было. А нос – это у меня с детства. Мать пошла в магазин, меня оставила в коляске. Заболталась с подругами, а был мороз – вот я и отморозила кончик. Сначала вообще хотели отрезать, прикиньте?

Рите тут же захотелось дружить с Ирой, которая так ловко поставила на место эту крикливую неопрятную девицу. Но Зотова уже уткнулась в какую-то потрепанную книгу и повернулась ко всем спиной. Кровать у нее была крайняя, у двери на улицу.

Заглянула Светлана Васильевна, сказала, что сейчас они соберутся в пионерской комнате. Будут знакомство, игры и викторина.

— Девки, у кого есть пудреница? – запрыгала по кровати Мека. – Ну, гоните сюда, не будьте жадинами!

Пудреница у кого-то нашлась, пластмассовая, бледно-розовая. Рита вспомнила, что такие продаются в их галантерее и спросом не пользуются. Мама «охотилась», как она говорила, на хорошую пудру и всегда ездила за ней в Ленинград.

Рите вдруг до слез захотелось вернуться домой.

Когда в десять объявили отбой, спать никому не хотелось. Слишком много было впечатлений, усталость вытеснилась непонятным возбуждением, желанием скакать по койкам, орать и кидаться подушками. Это было глупо, но даже Рита в этом бедламе участвовала, хотя сама себя при этом не узнавала. При Светлане Васильевне (все девчонки сошлись во мнении, что она прелесть) затихали ненадолго, но стоило ей выйти за порог или просто перейти на территорию мальчиков, как все начиналось по новой. К тому же белая ночь за окном и тучи комаров под потолком сну никак не способствовали, и поговаривали, что уже в эту ночь мальчишки собираются вымазать девочек пастой, а значит, расслабляться нельзя.

Ближе к полуночи ворвался в комнату вожатый Игорь Андреевич. Он распахнул дверь, ведущую к мальчишкам, встал в проеме и рявкнул:

— А ну, замолчали! Немедленно все легли, накрылись, руки под щеки или поверх одеяла – и спать!

— А то что? – нахально протянула Мека.

На этот раз остальные ее безмолвно поддержали – приказной тон вожатого никому не понравился.

— Узнаете что, – интригующе проговорил Игорь.

Стало ясно, что он готов рассказать им что-то очень интересное. Все разом притихли. Со стороны мальчишек кто-то о чем-то спросил вожатого. Тот принял еще более загадочный вид и заговорил низким, каким-то рокочущим голосом:

— Вы знаете, что на этом месте было раньше?.. Вот, не знаете. Знали бы – не посмели бы так шуметь.

У Риты под ребрами и в животе разлилась болезненная истома в предвкушении чего-то жуткого.

— А что было? Расскажите! – попросила она, на миг поймав острый взгляд вожатого из-под густых коротких ресниц.

— А вот что: здесь был детский дом для неизлечимо больных детей. Считалось, что их сюда вывозили, чтобы на свежем воздухе им стало легче. Но на самом деле у них брали кровь и из нее делали лекарство, очень редкое и дорогое.

— Я не понимаю, – сев в кровати, помотала крупной головой Ира Зотова. – Что, уже при советской власти такое было?

Вожатый сбился, заморгал, и Рита поняла, что эту историю он выдумывает прямо на ходу. Но от этого ей не стало менее интересно, все равно хотелось дослушать до конца.

— Нет, это было раньше, до революции, – быстро исправился Игорь. – Тогда считали, что из крови больного можно сделать лекарство от его болезни. Так вот, по ночам по комнатам ходила медсестра со шприцем в руках. Она внимательно вглядывалась в фигуры детей под одеялами. Как только кто-нибудь шевелился, она подходила, втыкала в его руку шприц и брала у этого ребенка кровь. После революции здесь тоже был детский дом, но некоторые ребята жаловались, что видят по ночам призрак медсестры со шприцем в руках. И у медсестры той вроде не было головы. Но видели ее только те, кто не спал в положенное время. Намек ясен? – И он быстро удалился в сторону холла через комнату мальчишек, не забыв плотно прикрыть общую дверь.