Книга Грехи маленького городка, страница 84 – Кен Джаворовски

К тому времени, как я вернулся домой и выгрузил из кузова лодку, уже стемнело. Потом я снова сел за руль и припарковался в квартале от дома Лили. Дверь квартиры я открыл принадлежавшим хозяйке ключом, вошел и стал кидать в мусорные пакеты украшения, одежду, фотографии в рамках. Оба пакета вместе с ключами отправились в мусорный контейнер нашей мастерской. Оставалось только избавиться от мобильника покойной. Я просмотрел контакты, нашел номер мэра и отослал сообщение: «Раз так, я увольняюсь. Поеду на юг. Подальше от тебя, мудила».

Затем я скотчем прилепил телефон к днищу грузовика с прицепом, которому предстояло на следующий день везти нашу продукцию на склад в Теннесси, за восемьсот миль отсюда. Где-нибудь в пути от тряски скотч неизбежно отклеится, и трубка упадет. Хорошо бы это произошло на шоссе, где ее раздавят. В крайнем случае аккумулятор просто разрядится.

Но до тех пор тот, кто станет отслеживать местонахождение телефона, решит, будто Лили движется на юг, навсегда покинув Локсбург, о чем она вечно и твердила всем, кто соглашался слушать.

* * *

Душ исходил паром, потом вода стала холоднее. Я стоял под струями и пытался не думать о том, что сталось с Лили. Когда мне наконец удалось изгнать из головы ее образ, на его место пришли вопросы – слишком многочисленные, чтобы на них можно было ответить. Действительно ли гибель Лили – несчастный случай? Может, я просто чудовище? Не оставил ли я каких-нибудь улик, которые могут выдать меня? После душа я открыл бутылку бурбона и попытался залить неприятные мысли выпивкой, но под хмельком их только прибавилось.

Вопросы множились и множились, заставляя меня вопреки желанию подвергать сомнению каждое мгновение собственной жизни, сколько я ни пытался внушить себе, что не силен в самоанализе. Подобные самокопания лучше оставить благополучным жителям побережья, которые работают в офисах. У таких чистоплюев столько денег и свободного времени, сколько мне и не снилось.

Нет, я живу в Локсбурге, где, по убеждению большинства сторонних наблюдателей, почти ничего не происходит и потому в глубоких мыслях просто нет нужды.

— Сейчас ты у меня заткнешься, – сказал парень после того, как ударил меня пистолетом по лицу. Я невольно прижала руку к носу, и на ладони осталось кровавое пятно.

А парень продолжал:

— Я тут пытаюсь отдохнуть, а ты разоралась.

— Да кем ты себя возомнил? – возмутилась я и без единой мысли потянулась к пистолету, надеясь вырвать его у обидчика. Отличный способ словить пулю прямо в физиономию, однако, получив настолько внезапный удар, я не могла мыслить ясно.

— Не рыпайся, если не хочешь обзавестись дыркой во лбу. – Парень опустил руку с пистолетом и шагнул к входной двери, загораживая проход. – А теперь говори, кто ты такая?

Даже не будь у парня пистолета, его все равно легко было бы испугаться. Весь дерганый, явно на взводе, он вел себя как наркоман на коксе или метамфетамине либо закоренелый алкаш из числа тех, что появлялись порой у нас в больнице. Однако в силу молодости его тело еще не зачахло из-за всяческих злоупотреблений: несмотря на шелушащуюся кожу и несколько крупных прыщей, руки у него были мускулистые, а грудь – широкая. Я годами взвешивала пациентов и могла на глаз с достаточной точностью определить массу тела человека. Мой противник весил примерно сто семьдесят при росте пять футов одиннадцать дюймов. Он выглядел бы вполне прилично, если бы вместо рваной футболки с концерта «Бон Джови» надел что-нибудь другое, а также вымыл и подстриг сальные патлы, которым не хватало всего полдюйма, чтобы сойти за прическу «маллет».