Книга Куда мы денем тело?, страница 32 – Кен Джаворовски

— Это мое личное дело.

— Я никому не скажу. Да я по закону и не имею права никому рассказывать. Это как врачебная тайна, только я не врач, а работник магазина хозтоваров, а ты не больной.

Я обдумал его слова. Потом сказал:

— Я собираюсь на кладбище. С помощью дрели сниму плиту с передней части семейного склепа, где стоит гроб моей мамы. Потом выдвину гроб. Потом открою его и положу к маме куколку Мисс Молли, потому что я маме это обещал. Потом закрою гроб, задвину его обратно, прикручу плиту на место и вернусь домой, чтобы мой брат Грег не узнал, что я куда-то уходил.

Рэй уставился на меня, несколько раз моргнул, потом сказал:

— Ладно. Твое дело. Не желаешь рассказывать, можешь не рассказывать. Но впаривать мне какую-то чушь тоже незачем. Извини, что спросил.

Если говоришь людям правду, они чаще всего перебивают и все равно не верят. А не хочешь говорить правду, это проще простого. Например, Грег велел мне не выходить из дома и спросил: «Понимаешь?» Я его понял. Понял его вопрос. Точно так же он что-то говорит, а потом спрашивает: «Ты меня слышишь?» Конечно, слышу. Поэтому и киваю, не важно, что еще он там говорит, и он считает, что я согласен. Кто-то скажет, что это – обман умолчанием. А по мне, это значит, что ты не умеешь слушать или точно выражать свои мысли. Правда зависит не только от того, кто говорит. Она зависит и от того, кто слушает.

За дрель, аккумулятор, сверла и фонарь я заплатил кредиткой, мама дала ее мне на всякий случай. Распаковал их и сложил все в рюкзак. Уже собирался уходить, но тут выглянул мистер Кайзер, увидел меня и скрылся. Я подошел к его кабинету и постучал в дверь, но он не ответил, тогда постучал снова и спросил:

— Можно к вам зайти, мистер Кайзер?

— Я, гм, немного занят, Рид.

— Правда, мистер Кайзер?

— Что тебе нужно? – спросил он. Наглядный пример, как уходить от ответа на вопрос, когда, скорее всего, сказал неправду.

— Хочу с вами поговорить.

Несколько секунд не было слышно ни звука:

— У меня всего минутка, – затем сказал он.

Кабинет был завален вещами, как склад. На столе куча бумаг и компьютер, на стене календарь и фотографии в рамочках, многие из них – бейсбольной команды «Локсбургские бульдоги», на футболках сзади название магазина, потому что мистер Кайзер эту команду спонсировал. Я когда-то играл за эту команду, но видеть эти фотографии не хотел – не самое приятное воспоминание.

— Вы не хотите со мной разговаривать, – сказал я.

— Я занят, Рид.

— Вы не пришли на похороны мамы.

— Не пришел. Я был… занят.

— Вы всегда заняты.

— Надо вести бизнес. Так что, если…

— Не думаю, что вы говорите мне правду.

Повисла пауза, потом он заговорил снова:

— Чего ты хочешь, Рид?

Мистер Кайзер – худощавый коротышка, всегда носит брюки, рубашку на пуговицах и солидные туфли, хотя почти все в городе ходят в джинсах и кроссовках. Но он крепкий, легко поднимает тяжелые вещи в грузовики подрядчиков, как говорится, шуток не любит, и почти никогда не улыбается, разве что когда приходила мама, я только тогда и видел, что у него есть зубы. Очень чистые, белые и ровные. Наверное, пользуется зубной нитью.

— Вы любили мою маму, мистер Кайзер? – спросил я.

— Не думаю, Рид, что нам с тобой следует это обсуждать. Иди-ка лучше домой.

— Я не против. Мне нравится, что люди маму любили.